Книга Открытая вражда, страница 20 – Владимир Мясоедов

Лифчик Доброславы треснул и отлетел куда-то далеко в сторону, а штаны так и вовсе чуть ли не взорвались клочьями, когда их во все стороны сразу с чудовищной скоростью стало распирать тело, увеличившееся ещё раз в пять. На месте очень-очень большого оборотня, который мог бы войти в дверь дома только согнувшись в три погибели, появился оборотень просто гигантский, который бы тот же дом мог либо перешагнуть, либо снести пинком. Все раны на его теле либо исчезли без следа, либо расширились и обзавелись когда зубами, когда глазами, когда торчащими наружу щупальцами-языками, а когда и всем этим одновременно. И достающий ему в лучшем случае до колена старейшина парижской общины кажется понял, что теперь он по-настоящему попал. Во всяком случае, Олег точно видел, как судорожно движется вверх и вниз мохнатый кадык.

От устремившегося прямо к нему мохнатого кулака, оставившего в поверхности арены глубокую яему, сильнейший оборотень Парижа увернулся, в последний момент сместившись в сторону. Затем ему пришлось высоко подпрыгнуть, чтобы пропустить под собой размашистый удар нижней лапы Доброславы который следовало бы назвать круговой подсечкой, если бы в нем не было столько дури, что хватило бы снести с рельсов целый бронепозед, причем с рельсами заодно. А вот дальше удача старейшине изменила, ибо его захлестнуло той конечностью, которую вервольфы в общем-то имеют, но в бою как таковую не используют. Хвостом. Относительно тонкая и слабая веревка, болтающая где-то с тыла и имеющая объем лишь благодаря покрывающей её шерсти даже в могучем организме перевертыша служила то ли помехой, то ли декоративным украшением… Только вот у кащенитки-изгнанницы, открывшей в себе талант метаморфа, эта часть тела налилась мускулами и силой в достаточной мере, чтобы щелкнуть подобно хлысту, обвиваясь вокруг одной из ног европейского оборотня. Тот попытался сначала вырваться, а потом и перекусить поймавшую его штуку, и в принципе мог бы добиться успеха секунды за две-три. Только вот любовнице Олега и одной вполне хватило на то, чтобы как следует размахнувшись впечатать когтистой лапой своего противника в землю. Вернее даже не впечатать, а вбить, сантиметров эдак три сорок в глубину. Потом отлепить от земли пинком, подбросив в воздух и снова стукнуть, отправляя вниз. Повторить…

На заполненных оборотнями трибунах, где и раньше-то творилась та ещё вакханалия, окончательно воцарился полный хаос! Верфольфы и их кузены с иным обликом натуральным образом орали в исступлении, повскакивав со своих мест и вздевая к небесам когда руки, когда лапы. Орали, взирая на Доброславу, но не с гневом за своего лидера, а с…Восторгом? Восхищением? Радостью? Надеждой? Вероятно, так бы выглядели фанаты, прикладывающие все силы, чтобы впечатлить своим ором суперзвезду, исполнившую свой коронный номер на двенадцать баллов из десятки возможных.

— Думаю, это уже нельзя назвать дракой, — решил чародей за тем, как старейшина парижской общины летает то вверх, то вниз, земли касаясь лишь на какие-то доли мгновения, которых ему не хватало, дабы обрести нормальную точку опоры и попытаться вырваться. Нет, он пытался, несмотря на множественные переломы костей, общий ушиб всего организма и периодически появляющиеся глубочайшие дыры от когтей на лапах Доброславы, которые лишь каким-то чудом не растерзали избиваемого вервольфа на несколько частей и даже не отрезали от него особо крупных кусочков. — Это уже баскетбол…