Книга Ночь, которую я не помню, страница 99 – Марина Бастрикова

А ревность… по-моему, с самого начала было понятно, что Люда так и не поборола страх перед новыми отношениями. После бывшего-то оно понятно. В какой-то мере его бы даже поблагодарить, ведь с таким энтузиазмом и упертостью Люда давно бы нашла себе мужа. Но за три года, прошедшие с развода, у нее не было даже разовых отношений. Она и меня не подпускала, хотя всегда был рядом и чувствовал, что любимая неравнодушна. Подскочил, желая немедленно вернуться домой. Да, мой дом там.

Но отец отошел от шока, который испытал, услышав мою благодарность, и продолжил убеждать:

— Знаешь, кто ее мать?

— А ты знаешь, кто мой отец? – передразнил его с улыбкой.

— Уважаемый человек. А ее мать – та самая подруга Агаты, – выплюнул со злостью мэр нашего города.

Я вздрогнул. Ведь обе сестры, мама и тетя Агата, до встречи с какой-то чокнутой были адекватными и интересными женщинами. И вера им только помогала, а не портила жизнь. А потом… постоянные церковь, молитвы и отказ от медпомощи. За последнее я тоже ее ненавидел. Теперь даже знаю кого.

Но это не относится к Люде. Мне нужно решить, готов ли я ради того, чтобы быть с ней, поставить ее профессию под угрозу? Отец слов на ветер не бросает. И переубеждать его бесполезно. Все это я давно и крепко запомнил.

Мишка, как всегда, собирался с самым серьезным выражением лица, какое может быть только у взрослых. Ну копия мамы. Улыбнулся и постарался его разговорить:

— А кто у вас в школе самый крутой?

— Ваня. У него айфон.

— Во втором классе?

— Прикинь, как круто!

— А в мое время крут был тот, у кого ножик, – вспомнил я свое детство.

— Думаешь, стоит принести в школу? – спросил Мишка.

— Если только так, чтобы мама не узнала.

— А если учительнице покажу, она мне оценку с солнышком поставит?

Я представил его вот с этим серьезным выражением лица и ножом в руке. Испугались бы даже зэки, не то что учительница.

— Поставит, – честно ответил. – Но твою маму вызовут в школу для неприятной беседы.

Мишка горестно вздохнул, маму он обижать не хотел.

— Тогда купи мне айфон, – не попросил, а скорее приказал ребенок.

Я улыбнулся. Ничего ужасного в этом не видел, но вспомнив, как задело Люду моя помощь в исполнении мечты ребенка, теперь старался действовать аккуратнее.

— Если мама разрешит.

— А я думал, времена тяжелого и безрадостного детства прошли, – обиженно сказал Мишка.

Хмыкнул. Вот умеет же сказать, что хоть стой, хоть падай.

— Мама тебя очень сильно любит. Уверен, у нее есть причина, почему еще не купила айфон.

— А ты маму любишь? – неожиданно спросил ребенок.

— Очень, – признался. Наверно, задай он вопрос вчера, я бы завис, как с ответом на вопрос «Почему одуванчики желтые».

— Если ты маму забидишь, я тебя убью, – предупредил меня Мишка.

Серьезно кивнул. Предполагаю, что имелось в виду – Люду нельзя забывать и обижать. Первое невозможно, второе ударит по мне же. Ведь когда ей хорошо, мне лучше вдвойне, а когда плохо – мне хуже втройне.

Сегодня я не успел купить продукты, поэтому в магазин пошел с Мишкой. Из-за того, что не плачу «за аренду квартиры», стараюсь хотя бы покупать все необходимые продукты. Если честно, я совсем не разбирался в русских ценниках и рецептах. Зато блинчики – то, что умел делать хорошо. Поэтому покупал все, на что падает взгляд. И старался почаще делать блины. У меня даже, черт возьми, прямо в магазине встает от воспоминаний каксмотрит на меня Люда, когда я их делаю.