Книга Ночь, которую я не помню, страница 77 – Марина Бастрикова

— Так я старик?! Да ты кубики пересчитай и морщины найди, – продолжил возмущаться Рома и приподнял майку, демонстрируя сказанное.

— Нашла! – усмехнулась и салютовала бокалом.

— Где? – Бедный бабник напрягся и стал осматривать свой пресс.

— На жопе! Знаешь, как хорошо рассмотрела, когда ты просил тебя отшлепать? – припомнила прошлые пошлые шуточки Ромы.

— Я шутил! – возмутился Рома, но заметил мою ухмылку и принял страдальческий вид: – Не ценят меня здесь, не любят.

Этот актер чуть ли слезу не пустил.

— Живешь тут на готовых харчах, – сказала и ткнула в не съеденный сыном суп. До этого, правда, больше Рома готовил, так что мне было радостно, что именно сегодня я взялась за создание ужина самолично. Можно ткнуть пальцем в него. – Не нравится – давай, уё отсюда.

Вот что потрясает в Роме, он сразу понял, что я шучу. Никаких обид, только поддержание игры.

— Да как ты можешь?! Да я же для тебя… – сказал, а потом задумался, пожал плечами и продолжил уже с другой интонацией: – Мы в ответе за тех, кого трахали.

— Или недотрахали, – съязвила, намекая, что про нашу ночь после клуба Рома мне так ничего и не рассказал, хотя давно понял – я ничего не помню.

Сразу слетело веселое настроение. А ведь правда, так и не открылся, только отшучивался. Что ж, я тоже так могу.

— Хотя-я, у меня вот уже задержка который день. Вдруг… – проговорила трагическим и испуганным голосом.

— Что? Не может быть.

— Тебе рассказать, как появляются дети?

— Да не было у нас ничего! Ты уснула, и все! – сразу раскололся занервничавший мужик.

Я не выдержала и прыснула со смеху. Уже давно догадалась. Но его обман создал какую-то корку на сердце, которая только сейчас слетела, даря освобождение.

— Почему сразу не сказал? – спросила, сдерживая облегченную улыбку.

— А что мне было сообщить? И как? Привет, я Рома. Вчера я, конечно, настроился, но ты вырубилась прямо во время ласк.

— Я же мать, недосыпаю… – сказала, но все-таки не выдержала и хихикнула. Уж очень я, похоже, задела за живое бабника.

— И я о том же! После того как я успокоился в ванной, встретил твоего сына. Он испугался и убежал к себе в комнату. А я даже объясниться не мог, потому что офигевал от самого факта, в каких позах и виде представлял его мать только что в ванной.

— И в каких позах?

— А-а-а, Люда, тебя только это волнует? Ты неизвестно от кого беременна. И это точно не от меня.

— Согласна, вряд ли от твоих игр в ванной я забеременела. Что-то мне подсказывает: чтобы забеременеть от ванной, нужно, чтобы между нами был чей-то член.

Только шутка не зашла, Рома взволнованно на меня смотрел, видимо, ожидая, что я скажу, от кого беременна.

— Ром, а знаешь, какой период истории мой любимый?

— Люда, ты…

— Мифы и легенды древней Греции, – сказала, наблюдая, как Рома прикрывает глаза руками, отчаявшись добраться до смысла моей речи. – Потому что тогда у меня еще был секс.

Наконец-то мужчина понял, что я шутила, сместил руки на шею и сжал ее, как будто пытаясь то ли себя задушить, то ли ущипнуть.

— Ты самая странная женщина, с которой я общался, – признался Рома, перестав паясничать.

— Просто ты мало знаком с Марго.

Раздался звонок телефона. Подняла и увидела довольную мордашку подруги на немного смазанном фото. Вот как почувствовала, что о ней речь.