Книга Ночь, которую я не помню, страница 111 – Марина Бастрикова

Могла бы хоть как-то деликатнее или умнее ответить. Но ничего в голову не приходило… кроме улыбки и танцев одного стриптизера.

Виктор отпустил мои пальцы, перестав их отчаянно теребить, и вышел из кабинета. Я последовала за ним, чтобы закрыть дверь и остаться одной, но в коридоре обнаружился Рома. В очень нелепом наряде. Спортивный костюм с висящими на поясе розовыми наручниками, в белых перчатках, темных очках и… коротко постриженный.

А ведь не виделись только три дня.

— Ты все слышал? – спросила.

— Ага. – Рома все еще стоял в очках, отчего я не могла понять его эмоции. Только видела, как тяжело дышит, похоже, он сюда бежал. – Чего не согласилась?

— У него плохое чувство юмора, – сказала и фыркнула от своего же ответа.

— Этого в списке не было, – напомнил Рома, намекая на мои пункты требований к будущему мужу.

— К черту список. По какому поводу такое великолепное явление?

— Мишку помогать искать, но, как понял, все окей.

— Как понял?

— Да у тебя на лице все написано. – Рома улыбнулся, отчего темные очки приподнялись. Удивительно. Двое мужчин. Одного знаю много-много лет, а он увидел мои эмоции только сегодня, когда я заплакала. И другой, знакомый мне всего ничего… А читает меня чуть ли не с первых дней.

— Ты подстригся? – спросила, снимая с него очки. Было невыносимо не видеть его глаза. Рома перехватил мои ладони с очками, но вместо того, чтобы забрать свой атрибут а-ля «люди в черном», просто ласково провел пальцами по моим рукам.

— Ну да. Хотелось что-то поменять, – улыбнулся мне нежно.

— Я думала, так только девушки делают. А еще и стриптизеры, оказывается.

— Ты сама говорила, что мою татушку не стоит прятать. – Рома подмигнул, а затем выгнул шею и ткнул в знак бесконечности под ухом.

— Щетинку оставил – и ладно, – сказала, поняв, что с длинными мне нравилось даже больше, потому что… ту татушку должна рассматривать только я. Хотя так тоже неплохо… брутальнее, что ли.

Протянула руку и почесала упомянутую щетину. Рома изобразил мурлыканье. Затем поймал мой решительный и возбужденный взгляд и сказал:

— Если заведешь кота и назовешь его в мою честь, то я заведу суку и назову в честь тебя.

— Собаку в смысле?

— Нет, Люда.

— Это неприятно. Не смей мне такое говорить.

— Я не хочу быть бывшим, любимая.

Я задрожала, услышав. Опустила руку, перестав касаться его щетины, и обняла себя за плечи, пытаясь унять дрожь. Подняла на него испуганные глаза. Да, страх смешался с возбуждением и кольцами змея вился внутри живота, жаля в грудь. Потому что я приняла решение.

— Ты никогда им не будешь, так как никогда не был настоящим, – сказала, наблюдая, как Рома сузил от злости глаза и заскрипел зубами. Впервые он проявляет гнев на меня. Мне понравилось. Молчит, держится, чтобы не обидеть. Только глазами сверкает. Сексуально. – Последнее поправимо, – добавила, встав на цыпочки, чтобы хоть чуть-чуть сравняться в росте.

Очки упали на пол, а я, обхватив его за шею, потянула за ворот, заставляя наклониться, и поцеловала во все еще сжатые губы. Долго еще будет допетривать? Права Настя, лягушкам нужнее дураки.

Верхняя часть костюма под моими пальцами треснула, я дернулась и прикусила Роме губу. Отодвинулась и посмотрела на мужчину с покраснением на нижней губе. Твою дивизию, почему в моей жизни все всегда так? Точнее – не так?