Книга Горизонт Неизбежности, страница 100 – Дмитрий Полометин

Но прежде он собирался сначала наказать его своей рукой, чтобы навсегда запомнил отцовский гнев.

Все еще стоя на коленях и борясь с накатывающей тошнотой, Эрик искоса наблюдал за тем, как в поисках замены сломанной палке пастор задумчиво потянул с крючка чугунную кочергу.

Это сулило уже не просто наказание, а реальные увечья. Поэтому Эрик поспешно выпрямился и замычал, умоляюще выставив перед собой ладони.

Усмотрев в этом жесте сыновнее непослушание, пастор сдвинул брови и махнул наотмашь не глядя.

Удар пришелся неудачно — прямо в правую бровь, едва не глаз и отбросив Эрика к каминной полке.

По виску тут же поползло горячее и липкое, заливая лицо.

Пастор еще что-то злобно цедил сзади, намереваясь продолжить начатое.

Но дожидаться, чем это закончится, Эрик не стал, потому что в этот момент его взгляд упал на рукоять пистолета.

Он лежал именно там, где отец его и оставил — на каминной полке, о которую он в этот момент опирался.

Прямо перед его лицом.

Затем раздался выстрел и звук падающего тела. Звон в ушах и шаги в коридоре, отзывающиеся звонким эхо. Запаленное дыхание и громкий стук сердца в висках.

Безумный бег по темным улицам городка и оглушающая мысль: «я убил, убил, убил».

Гонимый ужасом и звериной жаждой выжить, он даже ни разу не обернулся, пробегая вдоль мостовых, освещенных редкими фонарями.

Побелевшими пальцами он намертво вцепился в рукоять пистолета, а намокшие белые волосы грязными сосульками облепили его окровавленное лицо, делая его похожим на ночное чудовище.

Немного опомнился он только когда из-за холма показалась ферма Андерсонов.

Остановившись на границе освещенной зоны, он перевел дух и напряженно прислушался. Но шум прибоя в сочетании с шелестом дождя и раскатами грома начисто топил любые звуки.

Воровато озираясь, он пошел вдоль каменной стены. Из трубы вился белый дымок, а в окне на втором этаже горел свет.

Сунув злополучный пистолет за пояс, он поднялся по выступам, держась за водосточную трубу. Окровавленные ноги оставляли на стене характерные следы, а негнущиеся пальцы все норовили соскользнуть.

Достаточно было одного неловкого движения, чтобы свалиться вниз, а на вторую попытку подняться сил уже не хватит.

Сюда его пригнал страх, но заряд адреналина уже иссякал. И он отчетливо понимал, что если не получит помощь сейчас, то потом уже станет поздно.

Но его пальцы зацепились за уступ, и, собравшись с силами, он перевалил себя через перилу балкона и замер, переводя дух. На мгновение он даже испытал короткую радость.

Но расслабляться было еще рано.

Выглянув из-за угла, он сразу же отшатнулся обратно: прямо посреди комнаты, в каком-то метре от него возвышалась массивная фигура мистера Андерсона.

А напротив него, понурив голову, на стуле сидел крепкий темноволосый парень и хмуро слушал наставления отца.

— Ты бездарный пастух, Бернард. То заснешь в рабочее время, то овцу потеряешь. А то и двух. Ты должен уже усвоить своей тупой башкой, что стадо кормит тебя и одевает. И ты должен относиться к нему соответственно, а иначе…

— Иначе что, отец? — Не выдержал Бёрни. — Иначе мне придется заняться чем-то другим? Да я бы уже сейчас с этого и начал. Потому что какой в этом смысл? Всю жизнь приглядывать за овцами, чтобы в свое время занять твое место? Ты уж извини, но перспектива паршивая.