Книга Турнир Родов, страница 103 – Дм Норт

Попробовал повторить движение кистью.

Не получилось.

Нуня нахмурился и сделал ещё раз.

Снова неправильно.

Он поднял глаза на Игоря.

— Совпадение.

Но впервые сам не выглядел уверенным.

За окном Москва ещё не спала. Где-то далеко газетчики уже продавали специальные выпуски с портретами двух финалистов. Завтра на афишах останется только один победитель.

Игорь смотрел на серебряную монету в руке Нуни.

Несколько дней назад он пытался понять, почему маленький бес после смерти Олега не захотел отдать старый серебряный рубль.

Теперь вопрос был другим.

Почему тело Нуни помнило то, чего сам Нуня не помнил?

Утром Игорь снова оказался в Резиденции Хранителей. За время Турнира он успел привыкнуть к этому зданию почти так же, как к московскому дому дяди: серые коридоры без картин, одинаковые двери, люди в тёмной одежде и запах лекарственных настоек возле помещений, где после каждого боя проверяли участников. Раньше на столах лежали десятки папок, служители постоянно кого-то звали, в коридорах сталкивались представители Родов, врачи и оружейники. Сегодня в кабинете Хранителя было тихо. На столе лежали только две папки. На первой серебром было выведено: «Остроумов Игорь Фёдорович». На второй — «Долгорукий Александр Сергеевич».

Нуня сидел на соседнем стуле и рассматривал свежую повязку на лапе. После вчерашнего боя двигал он ею осторожно, но всякий раз, когда замечал взгляд Игоря, начинал демонстративно шевелить пальцами, будто ничего не болело.

— Можно повязку потом оставить? — спросил он.

Хранитель оторвался от заключения лекаря.

— Зачем?

— На память. Буду рассказывать, что получил её в полуфинале.

— Ты действительно получил её в полуфинале.

Нуня подумал.

— Тогда даже врать не придётся. Неинтересно.

Хранитель снова опустил глаза к бумагам. Игорь поставил подпись под медицинским заключением. Бок всё ещё отзывался болью при резком движении, бедро тянуло, на предплечье остался глубокий порез, но ни одна рана не мешала держать меч и двигаться. Именно это здесь и требовалось установить. Хранителя не интересовало, насколько человеку плохо. Только способен ли он завтра выйти на песок.

— Теперь последнее подтверждение условий финала, — сказал он, забирая лист.

Игорь кивнул. Эти правила он слышал перед первым кругом и перед каждым следующим боем, но сегодня Хранитель проговаривал их медленнее, будто две оставшиеся папки на столе требовали большей точности.

— После регистрации финалистов замена невозможна вне зависимости от причины. Отказ от поединка не считается поражением и не завершает Турнир. Капитуляция не принимается. Судейского решения не предусмотрено.

— Я знаю.

— Я обязан повторить.

Хранитель положил ладонь между двумя папками.

— Великий Договор будет считаться исполненным после смерти одного из двух зарегистрированных финалистов.

Шестнадцать человек приехали в Москву чуть больше недели назад. На открытии они стояли рядом, каждый со своим гербом, бесом и людьми, которые всю жизнь готовили его именно к этим нескольким дням. Тогда шестнадцать казалось большим количеством. Теперь весь Турнир помещался в двух папках.

— Подпишите.

Игорь расписался ещё раз.

Нуня вытянул шею.

— А бесам подписывать не надо?

— Нет.

— Хорошо. Я бы не подписал.

— Почему?