Книга Пешка бронзового века, страница 24 – ИМП

Не имея внешнего обзора, Квир мог только угадывать, что происходит снаружи, но вскоре в угадывании уже не было нужды. Внутренняя обшивка над головой начала темнеть, затем краснеть, затем пошла светлыми пятнами перегрева. Бот проектировался для вертикального спуска под огнём противокорабельных систем, для входа в атмосферу, для плазменного кокона, для ударов и температуры, от которых обычный корабль развалился бы задолго до посадки. Возможно, только это сейчас и спасало их от неминуемой гибели.

Первый пробой появился над третьей десантной секцией. Металл вспыхнул, выгнулся внутрь, лопнул, и тонкий луч алого света прорезал темноту. Автоматика, даже почти обесточенная, попыталась отсечь повреждённый участок, но не успела: следующий удар прошил соседнюю панель, осыпав внутренность бота облаком искр. Пешки оставались на местах. Ни один не вскочил, не закричал, не запаниковал.

Квир поймал себя на том, что почти ждёт конца.

Без страха.

Скорее с раздражением.

Профессор Дел Мар мог ошибаться, и тогда вся его теория о нестабильных прорывах была просто красивой, бесполезной, плохо проверенной гипотезой старого фанатика. Жаль только, что если это так, то, встретив этого мужа науки, набить ему морду за его учёную степень Квир уже не успеет. Через несколько секунд их скорее всего разберёт на атомы вместе с ботом, осколком линкора, и всеми последними доказательствами того, что генерал Квир Сан умудрился пережить Эквилон только затем, чтобы погибнуть в гипере в компании девяти Пешек и сержанта.

И вдруг всё стихло.

Резко! Неожиданно. Вот только что всё сверкало и грохотало — и вдруг тишина. В какой-то момент красное свечение погасло, и через пробоины корпуса в темноту бота хлынул совсем иной бледный свет.

Квир поднял голову.

В одной из дыр, там, где ещё недавно кипел гипер, виднелись звёзды. Настоящие звёзды — далёкие, холодные, неподвижные, рассыпанные по чёрному пространству, будто последние девять месяцев были дурным сном воспалённого сознания.

— Звёзды, сержант, — произнёс он, и только после этого понял, что улыбается. — Я вижу звёзды!

Он откинул фиксаторы разгрузочного кресла и, пользуясь микродвигателями ПЕХа, подлетел к ближайшей крупной пробоине. За бортом был космос. Нормальный, трёхмерный, честный космос, в котором существовали расстояния, орбиты, гравитация, направление и шанс на спасение.

— Генерал, — голос Унт Сера не разделял его радости. — Система бота не отвечает. Реактор не запускается. Главные контуры повреждены.

— Потом, сержант.

— Генерал… но…

— Я сказал, потом! — рявкнул он.

Кое-как опустив аппарель вручную, они вышли на плац, включив магнитные подошвы. Картина снаружи была удручающей даже по меркам последних месяцев. Ровная до микрона поверхность десантной палубы превратилась во вспаханное поле из расплавленных борозд, кратеров, вспученных плит и участков, где металл исчез бесследно. Верхний и нижний уровни блока почти перестали существовать; от складских ярусов остались изъеденные, скрученные остовы, в которых только по отдельным переборкам можно было угадать прежнюю геометрию корабельной конструкции.

Унт Сер посмотрел на бот.

Потом ещё раз.

— Звездец, млять, — сказал он наконец с такой точной интонацией, что Квир, несмотря на ситуацию, едва не рассмеялся.