Книга Пешка бронзового века, страница 162 – ИМП

Малка стояла, не в силах пошевелиться, чувствуя, как оставшееся похмелье этого странного дня разом улетучивается, вытесненное чем-то куда более острым и оглушительным.

Она сделала шаг вперёд, ещё не веря себе, потом ещё один, уже быстрее, не замечая, как Тали удивлённо окликает её сзади.

— Мама… Мама!

Слово вырвалось само, на родном языке, — слишком тихое, чтобы кто-то посторонний успел разобрать его смысл, — но женщина в веренице пленников вздрогнула всем телом, будто её окликнули по имени, которое она уже и не чаяла снова услышать, и обернулась резко, суетливо, ища взглядом источник звука среди чужих лиц вокруг.

Их взгляды встретились.

Веда застыла посреди дороги, и один из ведущих её воинов раздражённо толкнул её в спину, требуя не задерживать шествие, — но она, кажется, даже не почувствовала толчка, продолжая смотреть на Малку так, будто видела призрака, будто боялась моргнуть, чтобы видение не рассеялось.

И в это самое мгновение весь этот чужой, наполненный страхами и людьми мир перестал существовать. Малка налетела на Веду вихрем, обвившись вокруг шеи, распугав самих шурахов и продолжая радостно визжать. От чего процессия встала, замерев и не понимая, что делать.

Тали влетела ураганом в её землянку, запыхавшаяся, с горящими от возбуждения глазами, и радостно затрясла, вцепившись в Малку обеими руками, так, будто дело касалось не Веды, а матери самой Тали.

— Слушай, слушай! — затараторила она, не дожидаясь, пока Малка толком проснётся. — Я говорила со старейшинами. Про твою мать.

Малка замерла, уловив главное в её словах, забыв про недосмотренный сон, тут же развеянный одними этими словами.

— И что? Говори быстрее! — поддавшись воодушевлению подруги, вскочила и тоже засуетилась, не зная, куда деть руки, и полная готовности бежать сломя голову.

— Они не против! — Тали едва не приплясывала от собственной важности, явно гордая тем, что смогла помочь. — Сказали — просьба пустяковая, чего уж там, отпустить одну беременную рабыню. Тебе, женщине духа, отказывать невыгодно, говорят, нельзя казаться скупыми перед самим духом. Только надо вождя дождаться, — почти нехотя добавила она, — он должен сам рабыню освободить, так они говорят, — по обычаю. Без него никак, не положено. — Тали развела руками, как бы извиняясь.

Сердце Малки застучало часто-часто от этой новости — радостно.

— Значит, отпустят? — не скрывая широкой улыбки, переспросила она.

— Значит, отпустят, — эхом отозвалась Тали, так же широко улыбаясь. — Как вождь вернётся — так и отпустят. Скоро уже, говорят, вот-вот должен вернуться. Старейшины с ним поговорят, или ты поговоришь. Скажешь ему то же, что мне старейшины сказали, — он слова поперёк не скажет, чего ему бабу беременную при племени держать, лишний рот кормить, да ещё родить ей. Не надо ему такое, ни к чему.

Малка обхватила Тали за плечи, не сдержавшись, — короткое, порывистое объятие, от которого та смущённо хихикнула, явно не привыкшая к подобным вольностям со стороны кого бы то ни было.

Но главное, чтобы дух согласился, — всё от его ответа зависит. Если переговоры пройдут хорошо, вождь точно не сможет отказать в такой малости.

— Спасибо тебе, — прошептала Малка, чувствуя, как к глазам подступают слёзы радости, слёзы совсем иного рода, чем те, что она проливала в первые дни. — Правда, спасибо.