Книга Последний берег, страница 58 – Олег Плескач

Приоткрыли дверь и прошмыгнули на выход.

На площади было пусто. Где-то в глубине улиц раздавались приглушенные крики и треск. Максим повернул голову и замер — то ли от испуга, то ли от удивления. Там, где была стоянка для оленей, было пусто, и лишь одна растерзанная рогатая туша валялась у привязи. Рядом с тушей стоял большой волк с белесой шерстью. Максим толкнул локтем стоящего рядом Влада и приложил палец к губам, кивнул в сторону волка.

За углом послышался шорох — друзья повернулись и увидели, как к ним вышел еще один такой же светлый волк. Морда у него заляпана кровью, глаза красные.

По спине пробежал холодок — те самые. Здесь! В столице!

— Твою мать, — пробормотал Борис. Но остальным троим нечему было удивляться — они этих зверей уже увидели.

— А где все люди? — спросил Кирилл.

Откуда-то с улицы раздался визг. Потом громыхнул выстрел. Еще один. И улицу огласил пронзительный вой.

Волк тем временем оторвался от оленьей туши и посмотрел красными глазищами на друзей. Максим уставился на него. Снова раздались выстрелы — но волк и ухом не повел, глядел на Максима. Борис стоял в шоке, как парализованный — убедился, наконец, что ему не врали.

— Эй, — шепнул Влад. Максим и Кирилл посмотрели по сторонам. И слева, и справа друзей обступали белые волки. Максим попытался их сосчитать, на двенадцати сбился. Снова выстрелы неподалеку. Секунда тишины — и жуткий, громкий как выстрелы, вой.

— В дом! — скомандовал Влад.

Друзья прошмыгнули обратно в гостиницу, и Максим, захлопывая за собой дверь, краем глаза увидел, как кто-то из волков кинулся за ними следом.

Закрыли дверь. Крики и выстрелы снаружи раздавались все чаще.

— Баррикадируйте! Лавки тащите! — крикнул Максим, но в ответ не раздалось ни звука. Он обернулся.

Влад, Кирилл и дрожащий от испуга Боря стояли вплотную друг к другу. Их обступила стая волков, неизвестно откуда появившихся в здании. Ружья друзей были опущены.

— Приехали, — проговорил Влад.

У Максима зазвенело в ушах, кольнуло в груди, он поднял ружьё и закричал:

«Пошли вон! Фу! Пошли! Пошли отсюда!»

Выстрелил — один из волков отлетел к стене, выстрелил еще раз, потом еще. Второй волк рухнул навзничь. Остальные стояли, смотрели на беглецов и рычали. Щелчок, еще щелчок — ружье заклинило. От стаи отделилось трое волков — хищники побрели в сторону Максима. Тот возился с заклинившим ружьем. Когда, наконец, снова поднял ствол, увидел, как волки набросились на его друзей, облепили, как саранча, и повалили с ног. Лай, хрип и крики наполнили здание. Максим застыл — ужас парализовал его. Трое волков подошли к нему и уставились исподлобья. Ружье Максима рухнуло на пол. Волки рвали его друзей, а он стоял, как вкопанный. Вопль страха и отчаяния застрял в глотке, но рвался наружу.

Секунда, две — и один из волков напрыгнул на него, сбил с ног. Он лежал на спине и чувствовал, как звериные челюсти сковали его по рукам и ногам. Стоявший на нем волк клацнул клыками и вонзил клыки ему в шею. Боль пронзила насквозь. В глазах потемнело.

Яркий свет врезался в закрытые веки, чернота стала бледнеть и растворяться — Максим открыл глаза. Летнее утро ворвалось в распахнутое окошко и разлилось по палатке ярким светом, шум города через окно затёк в «номер». Кольнуло в голове — недавний удар прикладом напомнил о себе. Друзья еще спали, и Максим решил их не будить. Он просто лежал и смотрел в окно, здоровался с новым ясным днём. Но картинки из ночного кошмара еще мелькали перед глазами — он так отчетливо слышал волчий вой во сне, так явственно видел горящие звериные глаза.