Книга Последний берег, страница 47 – Олег Плескач

Максим вспомнил Таню. Вспомнил, что она сдала их, стащила и не отдавала его тетрадь, а потом еще и дразнилась. Ее последние слова, «заходи, заберешь, если сможешь», до сих пор звучали в его голове. Надо было застрелить именно ее, а не тех бойцов у ворот. Они просто выполняли свой долг.

Боря продолжал оправдываться.

— Крюк же сам сказал: других дядя Вова отправить не мог, чтобы не привлекать внимания, и чтобы ни у кого не было лишних вопросов. Про этот схрон вообще уже никто не должен был помнить.

— А почему же тогда Крюку так сильно захотелось найти этот ваш схрон? — спросил Максим.

— Потому что он знает Петровича, — ответил Борис уже поучительным тоном, — знает, что если он что-то задумал, то это что-то серьезное. Говорю же — он отправил именно нас на серьезное дело, так как думал, что про этот схрон все забыли, а поручать такое дело чужим он не хотел. И награду предложил хорошую, ты сам знаешь.

— А откуда Крюков знает твоего дядьку? — спросил Максим.

— Вернешься — сам спросишь, — огрызнулся Борис.

Наконец, Влад, словно выжидавший, пока товарищи выговорятся, подошел к ним. Достал портсигар и протянул друзьям. Спичка на этот раз чиркнула лихорадочно, хлестко, а не потрескивая по-домашнему, и быстро угасла — даже ее маленький огонёк мог издалека их выдать.

— Ну, Петрович дает, — заговорил Влад и выдохнул колечко дыма, — взрослый мужик, пожилой, а какая-то девка его вокруг пальца обвела.

— Я тоже ей сначала поверил, — признался Боря, — когда он только принёс ее домой, она еле дышала. Делала вид, значит. Была вся такая жалкая, потрёпанная… Актриса.

Боря сплюнул.

— И тетрадь мою спёрла, — вздохнул Максим, — мой дневник.

— Если на обратном пути ее встретим, я ей в глотку вобью и тетрадку, и карту, — проворчал Боря.

— Погоди, — оборвал Влад, — в смысле, карту? Она у тебя?

— Твою мать, — Боря сплюнул еще раз и улыбнулся, — а я, по-твоему, им правду сказал, про то, что она там, на поляне?

Он опустил глаза на разобранный карабин — вынул из его внутренностей пару железных деталей, пружину, а следом за пружиной — сложенный много раз листок.

Развернул — это была карта.

Влад округлил глаза и покачал головой.

— Ну, конечно! А я уж и забыл, как мы в армии в ствольной коробке марки прятали. Но ты бы и стрелять не смог.

— А я из своего и не собирался, — усмехнулся Боря с гордым видом, — у меня трофейное есть, а карту я спрятал и не сказал, чтобы ты на допросе не выдал.

— А долго мы бежали-то? — спросил вдруг Максим.

— Долго, но недалеко, — ответил Влад, — если бы не рюкзаки, пробежали бы еще. Ладно, хорош загорать! Уходить надо.

— Хорошо хоть у них собак нет, — заметил Кирилл, — а то…

— Скоро рассвет, — сказал Боря и помахал картой, — пойдем на точку, найдем клад и вернемся. Там дядька вас отблагодарит, и вы отправитесь дальше в свой поход.

Максим задумался и проговорил:

— Нельзя нам обратно. Пойдем обратно на восток — нас люди Крюкова сразу словят. Они, небось, уже окрестности прочесывают.

Все утихли, задумались.

— В Центр идти надо, — заключил Максим, — там есть место, где можно разжиться всяким добром.

— Дед, что ли, навёл? — усмехнулся Борис, — он тебе — наколку, а ты ему — жратву да шкуры?

— Если вернемся, — вставил Влад, — так и сказал, небось?

— Да, — кивнул Максим, — у него свой человек в Центре. Мы ему — коньяк, траву и очки для жены, он нам — лодку, чтобы пролив пересечь. Ну, и жратвы какой-нибудь.