Книга Последний берег, страница 18 – Олег Плескач

— Не отворачиваться, — скомандовал Влад.

— Кучкуемся, — прошептал Кирилл.

И, хотя на медведя было направлено три ствола, Максиму было не по себе и хотелось побыстрее уйти.

Максим никогда не стрелял в медведей. Оленей он валил, хоть и редко — на острове их было мало, и охотиться можно было лишь изредка, на песцов капканы он ставил, а медведей видел только издали и лицом к лицу не сталкивался. Их ему почему-то было жальче, чем оленей и песцов. Раньше, в первое время, ему жалко было мелких и слабых животных, но со временем он стал больше сопереживать тем, кто больше и сильнее — медведям или моржам. Особенно медведям. Почему-то они выглядели грустнее, чем те, кто меньше и слабее.

Медведь поглядел с минуту на незнакомцев, потянул носом и снова уткнулся мордой в растерзанную тушу.

Друзья, не опуская стволов и не отворачиваясь от медведя, прошли мимо. Отойдя уже далеко, ребята пошли в обычном темпе, иногда оборачиваясь, пока медведь не скрылся из виду за очередным холмом.

— Живая природа, как она есть, — сказал Влад.

— Когда зверь занят едой, он тебя не тронет, — напомнил Кирилл, — главное, сам к нему не подходи.

Максим ничего не сказал — отвернулся и хлебнул из фляги.

Прошли еще немного.

— Почти пришли, — объявил Влад. За вершиной одного из холмов виднелись поднимающиеся в небо столбики дыма.

Друзья поднялись на холм — внизу, у подножия, расположилось маленькое поселение — несколько хижин из плавника, окон нет, крыши, как и везде — плоские, либо из плавника, либо из моржовых шкур. Вокруг никого. Хижины построены не симметрично, как в других поселках, и не образуют улицы и кварталы, а набросаны вразнобой.

Поселок расположен между двумя поросшими мхом холмами, на берегу узенькой речушки. Такими речками-ручейками остров был испещрен. Они хоть и мелкие да узкие, рыбы в них много.

— Тихо как! — удивился Максим.

— Здесь всегда тихо, — сказал Влад, — а тише всего, когда посторонние рядом.

— Разве мы посторонние? — спросил Максим немного обиженным тоном, — мы ведь всех их знаем, а они нас.

— Посторонние и незнакомые — это не одно и то же, — ответил Кирилл и поднял кверху палец, — можно человека давно знать, но ничего общего с ним не иметь и никакой симпатии не испытывать.

— Нас презирают и в то же время жалеют, — заметил Влад.

Максим сел на камень.

— Да плевать нам на вас! — услышал он сиплый голос за спиной и, прежде чем успел обернуться, был обхвачен сзади чьей-то тяжелой хваткой и повалился навзничь.

Когда Максим приподнялся, то увидел над собой массивную фигуру старика в медвежьей шкуре. Старик ухмыльнулся и протянул Максиму руку.

— Молодёжь! — крякнул он, — вроде здоровые, а дохлые. Полчаса за вами следим, как вы тащитесь, а вы не видите ни хрена.

Максим взялся за протянутую руку и вскочил на ноги.

— Джери! — раздался раздраженный голос Влада, — опять нажрался! Где ты берёшь-то? То-то я чую — сивухой разит.

— Где взял, там нету, — дед потянулся и зевнул.

Местного оленевода Джергели знал весь остров — родился и вырос в юрте, с самого раннего детства с дикой природой на ты. С дикой природой и с бутылкой. Но здоровья в нем было хоть отбавляй. Сколько ему лет, никто не знал, но за десять лет на острове он ни капли не постарел.

Дед осмотрел троих друзей с ног до головы и о каждом сказал, что думал.