Книга Интеграция. Том 1, страница 103 – Роман Добрый

— Опустить оружие. Отвернуть турель. Я иду туда. Все остальные остаются здесь.

— Норм. Это небезопасно.

— Знаю. Но мимо мы не пройдем. Точка.

— Связь не глуши.

— Принял.

Дети. Напротив, по ту сторону нашей стены, укрывшись за хлипкими баррикадами из каркасов железных кроватей, обломков стен и мелкого деревянного хлама, стояли дети. Сироты. Никому не нужные и всеми забытые. Посреди обрушенных перекрытий жилого корпуса, вырванного туманными стенами из старой реальности. Среди бетонного крошева и торчащей в разные стороны гнутой арматуры. Исхудавшие. Чумазые. Озлобленные на весь свет. Стояли, готовые к бою. Не рассчитывающие на жалость. Но ждущие нападения. Готовые драться и погибнуть, но не сдаться. Что им пришлось пережить за двадцать дней безумия открытия новых территорий? Как смогли выжить? Скольких потеряли? Боги, за что им это все? Это же, блядь, дети!

Спускаюсь вниз и оставляю Агар перед выходом. Не стоит накалять и без того раскаленную атмосферу. Вооруженный человек насторожит и непредсказуемо раскачает ситуацию. Я не хочу крови. Они не заслужили стать добычей. Настоящие бойцы! Там, где другие опустили руки, предпочтя заливать бухлом собственные страхи, сидя на мешках со жратвой и прочим добром, эти дети каждый час вырывали у судьбы право на жизнь.

Выхожу за линию укреплений. Парня, стоящего впереди остальных, окутывает темная дымка, за спиной распахиваются призрачные крылья, будто сотканные из мрака. В его, вскинутом на уровень головы и чуть отведенном назад, кулаке, формируется, исходящее антрацитово-черной тьмой, копье. Оно клубится, исторгая из себя клочки мглы, которые быстро тают, отлетая в сторону. Это пробирает меня до самых костей. Я точно знаю, что, если он спустит его с поводка, мне не пережить попадания. Чувствую это каждой клеткой организма. Но отступить не могу. Не имею права!

Сколько ему? Лет четырнадцать, не больше. Поднимаю руки ладонями вверх, в знак мирных намерений.

— Могу я подойти?

Стараюсь не кричать, но между нами почти десять метров, так что повысить голос приходится. Надеюсь, это не напугает его. Жить мне по-прежнему очень хочется. Переводчик не срабатывает, значит, он понимает русский. Присматриваюсь — лица действительно славянские. Это хорошо. Это облегчает задачу.

Парень немного склоняет голову на бок, обдумывая ответ, но умение не рассеивает.

— Зачем? — наконец он вступает в диалог.

Так. Начало положено. Теперь непременно развить успех.

— Поговорить. Я не буду пересекать границу твоей земли. Не причиню вреда. Только разговор.

— Медленно. И руки не опускай.

— Как скажешь — не спеша сокращаю расстояние и с трудом усаживаюсь в позу лотоса на стыке нод.

Руки затекли в неудобном положении. Но продолжаю держать их поднятыми, с раскрытыми ладонями. Замечаю, как дрожит копье мрака, а на лбу парня образуются бисеринки пота. Ему слишком тяжело сдерживать умение на привязи. Если я не хочу быть им пронзенным, нужно поторопиться.

— Меня зовут Роман. И я пришел с миром.

— Вы все так говорите.

— Мы — не все. Знаю, звучит не убедительно, но даю тебе слово, что это так.

— Плевать мне на твое слово. Говори, что хотел и катись отсюда.

— Сейчас я медленно, достану пистолет из кобуры, и передам тебе.

— Зачем?

— Тебе сложно дальше удерживать способность. Но ты должен держать ситуацию под контролем. Это выход.