Книга Псы и чародеи. Книга 1, страница 41 – Наталья Резанова

По возвращении в свои покои осведомилась, не во дворце ли Зофиар, и, узнав, что во дворце и ждет повеления явиться, таковое повеление тут же отдала.

В силу характера, подруг в Дробезе у Томэй быть не могло. Всех здешних знатных дам княгиня считала несоизмеримо ниже себя по происхождению и, хотя была с ними безукоризненно вежлива, ни за что бы не опустилась до дружбы с ними. Так получилось, что у Лайгде не было ни сестер, ни племянниц. И слава Семерым, что не было. Дам, примерно равных ей по положению, Томэй воспринимала как соперниц, притом что наличие их сделало бы ее существование менее скучным, мир в княжеском семействе был бы нарушен.

Но пребывание в одиночестве невыносимо, а общество одних лишь служанок унизительно. Так что возникновение фигуры «верной наперсницы» при особе ее светлости было предопределено. Лайгде, разумеется, знал о ее существовании, и кандидатура его вполне устраивала. Зофиар была вдовой его троюродного брата, общество невестки – это вполне дополняет образ добродетельной княгини.

Говорят, супруги, долго прожившие вместе, становятся похожи друг на друга, словно брат и сестра. Неизвестно, достаточно ли долгий срок для этого прожили князь с княгиней, но определенное сходство между ними было. Оба – высокие, склонные к худобе, с заостренными чертами лица. Томэй отмечала это не без удовольствия, ибо считала все означенное признаками истинной древности рода. У нее были темные, чуть приподнятые к вискам глаза, волосы цвета осенней листвы и очень тонкая кожа – о таких говорят: когда она пьет, по жилкам на горле можно разглядеть цвет вина.

Но если у правящей четы Дробезы были причины походить друг на друга, то у благородной Зофиар не было ни малейшего основания для сходства с Фиахрой. Они не были ни супругами, ни родственниками. Тем не менее наперсница княгини была такой же полнотелой и круглолицей, как советник князя. И в этой симметрии могло найтись нечто комичное, если б кто-нибудь вздумал искать.

Но здесь сходство было скорее поверхностным. Фиахра оплыл, обрюзг от хвороб и недугов, а также сидячего образа жизни. Зофиар, напротив, выделялась отменным здоровьем и аппетитом. Роста она была небольшого, пышная грудь и широкие бедра при полном отсутствии талии делали ее фигуру похожей на шар. Впрочем, в молодости эти особенности ее телосложения отнюдь не делали ее непривлекательной в глазах тех, кто считает, будто красивой женщины должно быть много. Теперь возраст любовных интрижек остался для Зофиар позади, но она вовсе не желала киснуть в бездействии по этому поводу. Просто интрижки – точнее, интриги – стали иными.

Стать поверенной тайн ее светлости и самой сообщать княгине секреты, приобщаться к делам государства и знать, что судьба всей Дробезы, быть может, зависит от тебя, – это слаще, чем яства и постельные радости. Впрочем, от удовольствий стола и постели никто не требует отказываться, но это не главное в жизни.

Если Фиахра мог заниматься делами у себя в кабинете на основе докладов и отчетов и лишь в крайних случаях отдирал телеса от кресел и пускался в путь, то Зофиар мало на кого могла положиться и вынуждена была лично собирать необходимые сведения – там, где могла их найти. Ее все это вполне устраивало. И подозрений не вызывало. Вполне естественно, что скучающая вдовица пытается развеяться, разъезжая по гостям, посещая иностранных купцов – она, в отличие от княгини, этим не брезговала. И с равным усердием навещала храмы и выступления бродячих комедиантов. Новостей можно было набраться и там, и там.