Книга Имперец #1-5, страница 439 – Владимир Кощеев, Михаил Романов

— Хочу убедиться, что мои друзья хорошо приняли мою невесту, — озвучил Кирилл. — Ты же выйдешь за меня?

На торпеду автомобиля легла маленькая коробочка с прехорошеньким помолвочным колечком.

Светофор переключился на зеленый, и сзади кто-то нетерпеливо нажал на клаксон. Княжич даже бровью не повел, лишь включил аварийку и продолжил молча смотреть на Анну.

Ждать ее ответа.

Москва, Главный военный клинический госпиталь имени Бурденко

— Может, все-таки перевезем тебя в Кремль? — осторожно спросила императрица, поглаживая тыльную сторону ладони у супруга.

— Ой, не начинай, а, — раздраженно цокнул государь.

Дмитрий Алексеевич проявлял просто чудеса несговорчивости для человека с полным магическим истощением. Не иначе как легендарная романовская упертость взыграла, иного объяснения Ольга Анатольевна такому поведению придумать просто не могла.

Ну в самом деле, зачем Его Величеству лежать в простой больничке, когда целое крыло Кремля готово облизывать его со всех стороны 24 часа в сутки семь дней в неделю?

Госпиталь Бурденко не был плохим, он был отличным, рассчитанным на настоящие боевые ранения. Но, как и всякое казенное заведение, имел вид несколько обшарпанный. Да и контингент тут находился разный. В одиночных палатах, конечно, лежали аристократы и высшие офицерские чины, но если спуститься на пару этажей вниз, посетитель попадал почти что в настоящую казарму.

— Ладно, — вздохнула женщина, решив про себя, что к одному и тому же вопросу можно подойти с разных сторон. — Я тут изо всех сил внушаю народу оптимизм. Езжу по больницам, заведениям, которым досталось от погромов.

— Тебе надо сидеть в палатах и вязать пинеточки, — нахмурился Дмитрий Алексеевич.

— Надо, — печально вздохнула Ольга Анатольевна. — Но пока никто не знает, я могу еще покататься.

— Мне это не нравится, — продолжил хмурить брови император.

— А мне не нравится, что ты здесь, так далеко от меня, — парировала супруга.

— Боже, женщина… — застонал Дмитрий Алексеевич, поняв, что хитрее и изворотливее женщины может быть только беременная женщина.

— Ну что?! — надула губки императрица. — Я там совершенно одна… Мне, может быть, страшно…

— Тебя охраняют самые верные бойцы.

— Гвардейцы тоже были нашими самыми верными бойцами, — покачала головой Ольга Анатольевна. — Но, как оказалось, далеко не все.

— Не все, — эхом повторил государь. — Однако верных больше, родная. Верных всегда больше.

— Так ты вернешься в Кремль? — состроив печальную мордашку, уточнила императрица.

— Я не могу, — вздохнул мужчина. — Во-первых, защитник из меня сейчас аховый. Во-вторых, это будет неправильно воспринято обществом, а нам сейчас никак нельзя лишаться поддержки простого населения. И в-третьих… Ты — сначала императрица, а потом уже жена, мать и беременная женщина. Соберись. Иначе сожрут.

Ольга прикрыла глаза и сделала глубокий вдох, изо всех сил держась, чтобы не разрыдаться. Эти дурацкие гормоны просто кошмарно сказывались на ее выдержке!

За дверью послышался шум, прервав тяжелую беседу и отвлекая императрицу от личных переживаний.

— Не больше одного посетителя! — верещал лечащий врач Его Величества. — Никакой работы!

Собеседник ответил что-то негромко, но явно очень внушающее, потому что доктор еще раз что-то невнятно пискнул, и затем дверь, наконец, распахнулась, являя чете Романовых высокого, тощего врача, с самым недовольным видом пятящегося от наследника престола.