Книга Имперец #1-5, страница 302 – Владимир Кощеев, Михаил Романов

— А и действительно, прекрасный знак. Мне всегда нравился их текстильный заводик в Покровском.

— Да, знаете, недурственное производство. Но я больше склоняюсь к посевным площадям, они так удачно граничат с моими.

— Господа, вы делите шкуру неубитого медведя. Смею напомнить, что у Григория есть сын. Даже если отца казнят, наследник рода уже совершеннолетний.

Один из собеседников недовольно цокнул:

— Да тот наследник недалеко от своего папаши ушел. Наверняка во всех делах замазан, а может, и свои делишки уже начал проворачивать. Если Григорий не сторгуется за жизнь сына, то и наследника ждет участь незавидная.

— Говорят, у Распутиных был компромат на половину влиятельнейших людей Российской империи. Если Григорий отдаст его императору, то, возможно, и сторгуется.

— Ну, вы как хотите, а я комплимент Всеволоду Алексеевичу от своего имени все-таки отправлю. Мне не сложно, а в дальнейшем может и пригодиться.

— И то верно.

— Дело говорите, да.

Императорский Московский Университет, Александр Мирный

— Алекс, у меня для тебя есть небольшой презент.

Иван заявился спустя три дня после моего визита к Распутину.

Я в этот момент сидел в общаге в своей комнате и превозмогал очередную сонную литературу по юриспруденции. И время от времени задавался вопросом, как я вообще опять оказался за партой. Иван же, отсутствовавший большую часть времени эти дни, явился с рожей такой довольной, что хотелось скормить ему лимон.

— А? — переспросил я, поднимая голову от параграфа про нечто, не отложившееся в моей голове.

— Собирайся, заводи свою ласточку, поехали, съездим в одно местечко, — скомандовал цесаревич.

— Если твой презент ходит на высоких шпильках и имеет почасовую оплату, то я сегодня не готов, — честно признался я, широко зевнув.

Иван в ответ закатил глаза:

— Ты иногда говоришь, как старый дед. Погнали, там нет девиц, зато есть то, что тебе точно надо, — продолжил он увещевания.

Пришлось вздохнуть и подняться на ноги. Все равно я был не способен сегодня грызть гранит науки.

— Пиджак нужен? — уточнил я.

При этом рассматривая гардероб, заметно пополнившийся не без участия Василисы.

— Форма одежды — неформальная! — все с тем же довольным настроем заявил Иван.

— Ла-а-адно… — протянул я, натягивая рубашку, джинсы и свитер.

Распихав ключи и документы по карманам куртки, я вышел вслед за цесаревичем из общаги. Тот едва ли не пританцовывал на ходу.

— Далеко ехать-то? — уточнил я.

— Да не, — отмахнулся наследник престола, — немного на юг по Большой Донской и налево на Черемушки.

Мы сели в мой уже порядком заскучавший за эти дни «Руссо-Балт», и машина рванула с места.

— Отлично водишь, где ты так успел научиться? — спросил Иван, подбирая музыку в моей магнитоле.

— Врожденная способность, — усмехнулся я в ответ, плавно ведя машину сквозь плотный вечерний поток. — Как там Григорий Васильевич?

— О… — протянул Иван, развалившись в пассажирском кресле. — Поет фальцетом, оправдывается изо всех сил. Но без шансов. За такие выходки даже в просвещенных Европах монархи сносят башку без сантиментов. А Он, — Иван указал пальцем в потолок, имея в виду отца-императора, — вообще кротостью характера не отличается. Семейная особенность, знаешь ли, монарший гнев.

— Что-то я тебя ни разу гневающимся не видел, — заметил я, не отрываясь от дороги.