Книга Имперец #1-5, страница 30 – Владимир Кощеев, Михаил Романов

— Смотрю, нацелился раскрыть свой потенциал по максимуму? — полушутливым тоном спросил Иван.

Глаза парня при этом оставались серьезными, как будто он определял степень моей адекватности.

— Боже упаси, — отмахнулся я. — Чисто академический интерес.

— А я бы на твоем месте почитал чего по теме, — не унимался Иван. — Представь, стать первооткрывателем стихии Эфира!

Ага, и мгновенно попасть под колпак. Нет уж, спасибо. Я рассчитываю на тихую, мирную жизнь. Хотя бы в этот раз мои дети вырастут при мне, а не во время очередной моей затянувшейся боевой командировки.

— Я, Иван, человек простой, практически от сохи, — ухмыльнулся я в ответ. — А этими вашими абстрактными перспективами семью не накормишь.

Новиков хмыкнул:

— Ну-ну.

Переубеждать боярича я посчитал занятием излишне трудозатратным, а потому просто свернул эту беседу.

— Какая у тебя сейчас пара? — спросил я.

— Что-то там про управление человеческими ресурсами, — с кислой миной ответил Новиков.

— Полезный навык, — кивнул я.

Боярич, как и положено аристократу, учился на одном из привилегированных факультетов Императорского Московского Университета — на факультете управления. В моем мире он назывался менеджментом и был как будто бы создан для деток богатых родителей. Собственно, тут это тоже было эдакое элитное гетто.

— А у тебя? — спросил парень.

Я извлек из бокового кармана рюкзака сложенный вчетверо лист с расписанием и ответил:

— Теория государства и права.

— Тоже так себе, — ухмыльнулся Новиков.

И разошлись на центральной лестнице корпуса, боярич вниз, а я — наверх.

На эту лекцию я шел не торопясь, с любопытством рассматривая интерьер корпуса. Это было действительно интересно и, честно признаться, производило определенное впечатление. Все лестницы в здании были мраморные. Причем в камне сохранились кольца для удержания ковровых дорожек. Легко можно было представить, как пару веков назад здесь все застилали красными ковровыми дорожками, но практичность взяла верх — на всех беспокойных студентов не напасешься химчисток.

Стены же, наоборот, были выкрашены приятной краской цвета ничего. Ну то есть был у нее какой-то теплый, светлый оттенок, ближе к бежевому, но на деле вряд ли кто-нибудь, кроме профессиональных дизайнеров, смог бы определить эту колористику. И судя по тому, что на стенах не было ни потертостей, ни пятен, ни даже миленьких, присущих любому учебному заведению, записюлек, краска была ультра-антивандальная.

Беленый потолок был бы скучным, если бы не историческая лепнина. А в некоторых местах перед особенно большими и стратегически важными аудиториями, задрав голову, можно было с удивлением обнаружить иллюстрацию какого-нибудь исторического или эпохального события, связного с жизнью кафедры, ведающей этим куском этажа.

Отдельного восхищения, конечно, заслуживали лестничные пролеты, окна в которых были украшены витражами. И это была не скучная геометрия калейдоскопа, а весьма тонкая работа, иллюстрирующая отечественных ученых прошлых веков.

Но больше всего на самом деле меня поразил пол.

Когда-то в прошлой жизни я со средней дочкой зачем-то ездил в МГУ. Жена уверенной походкой куда-то вела нас по главному зданию, разрезая толпу то ли студентов, то ли абитуриентов. И из этой поездки я запомнил только одно — прыгающие доски паркета под ногами. Поразило меня это тогда до глубины души, ведь, казалось бы, главный ВУЗ страны и такое!