Книга Боец, страница 34 – Владимир Кощеев, Михаил Романов

— Папа, я сильный маг, я смогу о себе позаботиться, – возмутилась девушка.

— Это ты кому-нибудь другому расскажешь, какой ты сильный маг, – усмехнулся мужчина. – Я-то знаю, что твоя физическая подготовка оставляет желать лучшего. Кому нужен сильный маг, который даже марш-бросок без нагрузки преодолеть не сможет?

— Папа, ты…

— Я не хочу, чтобы ты осталась с голой жопой, потому что какой-то мудак запудрил тебе мозги, – перебил ее Олег Юрьевич. – Вся эта гормональная любовь быстро кончится, и что ты будешь делать?

— Ты не прав, Александр, он…

— Да мне плевать, кто он. Он – никто, пустое место. Без денег, без связей, без возможности обеспечить тебе достойное будущее. Пойдет в военные – будешь мотаться с ним по всем гарнизонам страны, без своего угла. Пойдет в дельцы – прогорит на раз. А если будут дети? А если нужна будет хорошая медицина? А если развод? Безымянные не слишком-то держатся за обременяющие связи, дочка.

Василисе хотелось кричать. Хотелось вопить и бить все его чертовы пепельницы в доме. Отец был неправ, она знала это, чувствовала той самой женской интуицией, в которую не верят мужчины.

Но отец – купец, делец, предприниматель. Он понимает язык выгоды даже лучше, чем язык логики или силы.

— Я услышала твои аргументы, – медленно проговорила девушка. – И готова выдвинуть предложение. Дай мне год. Если за год я смогу обеспечить себя сама, то выберу мужа по своему усмотрению. И ни ты, ни кто-либо другой не посмеет указывать мне, как мне жить.

— У меня может не быть года, дочка, – тяжело вздохнул Корсаков.

— Возможно, – кивнула Василиса. – Но бумага не болеет и не умирает. Если за год я не смогу создать дело, что сможет меня прокормить, я выйду замуж за того, кого ты выберешь. Если нет – все договоренности аннулируются.

Олег Юрьевич крутил в пальцах зажигалку, молчал и долго смотрел на свою дочь. Она была безумно похожа на его давно покинувшую этот мир супругу. И внешностью, и волей, и даже интонациями голоса.

Но хваткой, о, деловой хваткой девчонка пошла в него. Теперь Корсаков это видел. Перед ним стояла не маленькая девочка в белых чулочках, а хищный зверь, готовый вырвать свое у жизни зубами.

— Хорошо, – наконец произнес Корсаков. – Договор.

— Договор, – кивнула Василиса, с трудом сдерживая вздох облегчения.

Императорский Московский УниверситетАлександр Мирный

— Что скажешь? – спросил я Ивана на следующее утро.

Цесаревич покрутил бумажку, задумчиво посмотрел на текст.

— Ну, на технический осмотр сдать машину, очевидно, все же придется, – прокомментировал Новиков.

— Думаешь, по мою душу? – с сомнением спросил я.

— Даже не сомневаюсь, – хмыкнул цесаревич. – Кому тот визглявый пшек нужен? То ли дело ты. Бельмо на обоих глазах высшего общества!

— Да я вообще думал тихонечко в сторонке постоять! – возмутился я.

— Ты явился, и этого достаточно, – покачал головой Иван.

— Тяжелый случай, – вздохнул я.

— Не «тяжелый случай», а «высшее общество», – поправил меня сосед по комнате. – Со временем привыкнешь и перестанешь путать эти понятия.

В ответ я лишь закатил глаза.

А за завтраком пришлось решать сразу несколько вопросов, и, честно сказать, от их банального наличия у меня поднималось настроение. Потому что жизнь моя начала походить на ту, к которой я привык в прошлом мире. Машине нужен сервис, сотрудникам – мотивационно-стимулирующие пинки, а на работе черт ногу сломит.