Книга Боец, страница 17 – Владимир Кощеев, Михаил Романов

— С удовольствием изучу проект договора и подпишу его, – произнес я, глядя на собеседника. – Или пришлю вам свои замечания на электронную почту.

Панов недовольно пожевал губами, но спорить не стал.

— Хорошо, тогда давайте обсудим, как вы видите трансформацию клуба, и составим план работ по старту заведения.

По истечении трех часов в одном кабинете с этой пираньей я начал мечтать снова оказаться на самой скучной паре в университете. Ефим был профессиональным управленцем, и это было одновременно великолепно и кошмарно. Великолепно – потому что он хорошо, иногда даже получше меня, понимал, кто и что должен делать и в какой последовательности, чтобы вся махина заработала.

Недостаточно было крутануть колесо под новой вывеской, требовалось заменить сотни мелких деталей, прежде чем запускать процесс. И не было гарантий, что эта замена не приведет к ухудшению работы.

Было много открытых вопросов, о которых ни я, ни Панов не имели ни малейшего представления просто потому, что никаких осязаемых документов в клубе на этот счет не было.

Например, поставки алкоголя. Кто поставлял? Сколько поставлял? Когда поставлял? Как часто поставлял?

Понятно, что где-то хранилась монохромная бухгалтерия всего заведения. Но судя по тому, что полиция, перерыв весь подвал, ничего подходящего не нашла, хранилась эта бухгалтерия где-то вне зоны нашей досягаемости.

При этом Гриф – единственный, кто бы мог пролить свет на происходящее, – хранил торжественное молчание. И было сложно догадаться, из каких соображений. То ли ему опосредованно угрожают, то ли обещают золотые горы, то ли он просто идейный идиот.

В общем, моментов к обсуждению было много. И в процессе вылезало все то отвратительное, что приживается в старых избыточных и кривых структурах. А именно – бюрократия.

О, Ефим Константинович был профессиональный управленец и не менее профессиональный бюрократ. И я не понимал, как одно уживалось с другим. Дал бы я мужику волю – он бы обложился бумажками со всех сторон, и не только чтобы жопу прикрыть и подтереться, но и чтобы при случае обклеиться наподобие мумии.

Мы немного пособачились на разные незначительные темы, проверяя границы друг друга, и когда Панов понял, что меня на мякине не проведешь, то даже начал немного уважать.

Примерно до того момента, пока я не сказал, что хочу оставить весь текущий штат.

— Вы с ума сошли, Александр! – возмущался Панов. – Это воры, проститутки и прочий лихой народ. На кой черт оставлять их на работе? Украдут, обманут, отравят!

Говорить о том, что большинство этих бедных официанток оказались просто-напросто в безвыходном положении, я посчитал излишним.

Формально никто из уважаемых людей в погонах не знал, что у меня есть разного рода расписки. Если они и догадывались, то догадывались молча. Раскрывать же свои карты перед человеком, который полчаса назад пытался продавить меня под своего поставщика пива, у меня особого желания не было.

Поэтому спор продолжался в духе: «я хочу!» и «я не согласую!».

Может, встреча бы затянулась и больше, но мне сегодня еще хотелось немного отдохнуть с Василисой, и спор с идиотами к благодушному настроению для разговора с девушкой не располагал.

— Ефим, у меня к вам предложение. Вы, я вижу, человек опытный, знающий. Я тоже кое-чего успел посмотреть, – произнес я.