Книга Воевода, страница 78 – Владимир Кощеев, Михаил Романов

Корсакова пробежалась глазами по тексту и покачала головой:

— Ну он же явно это не со зла, – произнесла Василиса уверенным голосом. – Просто пробует все доступные ему варианты.

— Ты так тонко чувствуешь мужскую натуру! – громко восхитился я.

Девушка посмотрела на меня с подозрением:

— Что ты хочешь? – спросила она.

— Напиши ему ответ, а? – протянул я, глядя на невесту с мольбой во взгляде. – Вежливый какой-нибудь, сладко-сахарный. А то я за себя не ручаюсь.

Василиса еще раз пробежалась глазами по письму и, задумавшись на мгновение, произнесла:

— Ссориться с Лобачевскими нам, конечно, сейчас не с руки… Но и Андрей наверняка не до конца понимает, во что ввязывается.

— Думаешь?

— Конечно. И вот возникла у меня мысль, – произнесла Корсакова, но ей пришлось прерваться на поцелуй.

— Мысль, – подсказал я, спустя пару минут.

— А?

— Мысль у тебя возникла.

— Да… – рассеянно произнесла Василиса. – Точно…

Черт, кажется, я вывел из строя самого ценного сотрудника.

— Так вот, о чем это я? – спохватилась Корсакова.

— О Лобачевском и его ясельках.

— Да! – оживилась Василиса. – Давай скажем, что мы можем принимать по стажерской программе, ну не знаю, один процент от общего количества уже имеющихся сотрудников компании. И при условии, что, если они успешно пройдут стажерскую программу, мы берем их на работу себе.

— Я вообще против разводить тут детский сад, – покачал я головой в ответ.

— А рано или поздно, но все равно придется, – вздохнула Василиса. – Если Строгановы продолжат пылесосить рынок, то свободных людей внятной квалификации просто не останется. А мы, наверное, будем расти… И штат наш будет расти еще быстрее.

— Ладно, составь просто абстрактный общий ответ-отказ, – попросил я девушку. – И кстати…

Я переключил окно в компьютере, показывая ей разворот утренней газеты на одном из сайтов. Один из скромных заголовков с печалью уведомлял, что компания Сергея Строганова, собиравшаяся выпустить главный конкурент «В Курсе», скоропостижно покидает нашу гостеприимную столицу.

Быстро же он сломался. Или папенька помог?

Москва

АЛЕКСАНДР МИРНЫЙ

Мой сладкий сон был нарушен переливчатым, но настойчивым звоном видеодомофона. Были выходные, и мне вдруг захотелось переночевать в своей квартире. Общага, будь она хоть трижды аристократическая, все равно оставалась общагой. Там обязательно кто-то бухает, тискает девок или просто куролесит. Так что на выходные я сбежал к себе и планировал спать до победного, выходные же.

И вот домофон.

И пока я шел к нему, с некоторой тоской вспомнил свою первую хрущевку, где от дивана до дверного глазка можно было дойти в два шага. Домофон тренькал, вызывая во мне непреодолимое раздражение. Если там пьяный Тугарин, который не дополз до общаги, трезветь будет на коврике при входе.

Но за дверью оказался не татарский княжич, а представительного вида курьер с нашивками императорского дома на всех полагающихся местах.

— Александр Владимирович? – строго спросил меня мужчина, которого я встречал босой и в одних брюках.

— Да, – сухо ответил я, не испытывая ровным счетом никакого трепета перед напыщенным гонцом.

— Вам письмо из императорской канцелярии, – уведомил меня курьер, всем видом демонстрируя, что он мой внешний вид не одобряет. – Распишитесь, пожалуйста.