Книга Воевода, страница 118 – Владимир Кощеев, Михаил Романов

Ну дернуть-то она, конечно, дернула, но ожидаемого эффекта не было. Разумовский извернулся прямо в полете, в руках у него возникли ледяные клинки, и он одним четким сильным ударом перерубил лозу. Кувырок в воздухе, и Разумовский приземлился на ноги напротив меня, мягко спружинив.

Был бы он лет на двадцать помоложе, сейчас бы все девицы университета были его.

Я скомпоновал огонь и ветер, швырнув в противника огненный шторм. Воздух горел, горел, но вокруг Разумовского предательски гас. Тренер ухмыльнулся, увидев мое удивление, а затем моя огненная техника и вовсе погасла.

— Мирный, ну что ты на меня глазками хлопаешь? Физику в школе изучал?

Охренеть. Разумовский только что создал контролируемую бескислородную зону, что ли?

— Припадаю к знаниям, – хмыкнул я в ответ, качнув землю под ногами у противника.

Он на мгновение потерял равновесие, и я покрыл льдом площадь вокруг него. Падая, чтобы сгруппироваться, Разумовский выпустил ледяные клинки, рассеявшиеся в воздухе голубыми снежинками.

Лед тут же пополз с земли на ноги тренера, пытаясь его заковать, но несколько точных ударов горячим паром раскололи мою технику, и он снова оказался на ногах напротив меня.

— Чем лучше знаешь стихию, Мирный, тем ты опаснее, – произнес Разумовский, и в пространстве вокруг меня снова начали откачивать воздух.

Я попытался сдвинуться – но тут уже мои ноги оказались скованы льдом.

Вот не люблю, когда мне перекрывают воздух, так что мелочиться не стал. Шарахнул на всю мощь смешанной техникой горячего пара, огня и воздуха, в попытке достать противника, но пока я соображал, что воздух выключили, тренер оказался у меня за спиной.

Горла коснулся холодный ледяной клинок.

— Ну что, Мирный, засчитаем тебе техническое поражение? – с усмешкой спросил тренер.

Я недовольно зашипел – говорить воздуха не хватало.

— Технику ты сейчас не сможешь сломать, навыков нет, – продолжил он. – Ну можешь пырнуть меня в бок, но исход боя все равно будет неопределенным. Может быть, не успеешь, а может быть, пока я буду умирать, ты задохнешься. Мысль понял?

Я дернул головой, и Разумовский убрал клинок, развеивая технику и отходя от меня.

— Две стихии, изученные в совершенстве, Мирный, и даже самый сверходаренный противник окажется на лопатках. Государь вообще одной пользуется, и, поверь, это не делает его слабым противником.

— Мысль понял, – ответил я.

Тренер кивнул и посмотрел на меня серьезно, без своего типичного ехидства:

— Надеюсь, ты не додумаешься открывать стихии по вечерам без нужды. Угрозу жизни в расчет не берем.

— Я же обещал, – усмехнулся я в ответ.

— Ладно, – вздохнул тренер, и мне показалось, что он не до конца мне поверил, но раздражать новыми нотациями лишний раз не стал. – Тогда на сегодня все.

Нельзя сказать, что демонстрация Разумовского меня прямо убедила, что можно убить и магической зубочисткой, но помимо обещания не убиваться в погоне за магией, которое я давал тренеру, был еще один довод.

Кирпичу, упавшему на голову, все равно, какая это голова – магически одаренная, венценосная или обычная. Он одинаково эффективно размозжит любую из них.

Бойцовский клуб

АЛЕКСАНДР МИРНЫЙ

Владение бизнесом, недвижимостью и движимостью простолюдином и князем – это два разных владения. Так что я ехал в свой клуб, чтобы посмотреть, как там у нас дела, и заодно раздать ценные поручения Афине, чтобы готовила документики.