Книга Путь Стратега 1, страница 53 – Саша Токсик, Яростный Мики

Схватив сменную одежду у Любы и полотенце, я стремглав устремился в крохотную пристройку, стоявшую вплотную к терему. Это и была та самая баня. Внутри все было аскетично и строго — небольшой предбанник и парилка. Войдя в последнюю, я сразу почувствовал сухой жар. Парилка была тесной. Железная печка тихо потрескивала в углу. У стены стояла грубо сколоченная скамья и бочка с водой. В дальнем углу нашелся деревянный таз, мочалка из жёсткой конопляной веревки и брикет щелока. Я поднял его и усмехнулся. По сути — обычная смесь золы и воды. Никаких ароматизаторов, масел или рекламных обещаний о защите кожи. Но после трёх дней дороги даже этот кусок сероватой массы выглядел сокровищем.

Скинув одежду, я зачерпнул ковшом воды из бочки и плеснул себе на плечи. Тут же ощутил настоящее блаженство. Дорожная пыль мгновенно превратилась в сероватые потёки, побежавшие по коже. Я зачерпнул ещё воды и начал натираться щелоком. Сначала ладонями, потом взял мочалку.

Это была ошибка. Жёсткая верёвочная конструкция оказалась больше похожа на инструмент для пыток или для обработки древесины, чем на средство гигиены.

— Ух ты ж ё… — только и вырвалось из груди.

Первое движение словно сняло верхний слой кожи вместе с грязью. Я зашипел сквозь зубы, но останавливаться не стал. Через несколько минут пол вокруг скамьи покрылся мутными разводами. Вода, стекавшая с тела, была почти чёрной. Только сейчас я осознал, сколько пыли успело накопиться за три дня пути.

С особым остервенением стал работать этой бесовской мочалкой.

Шея. Плечи. Спина. Руки.

Особенно досталось ногам. Дорожная грязь въелась в кожу так основательно, будто собиралась остаться там навсегда. Прежний хозяин тела, видать, и не парился по этому поводу. Приходилось тереть снова и снова, пока под мочалкой не появлялся нормальный цвет кожи. Отдельно я уделил внимание и ногтям — над ними тоже пришлось поработать. Надо будет еще спросить, как местные жители их стригут — и стригут ли вообще.

Жар постепенно проникал в мышцы. Усталость последних дней начала отступать.

Исчезала ломота. Перестали ныть плечи. Даже голова будто стала легче. Я сел на скамью и вылил на себя ещё ковш горячей воды. По телу прокатилась волна приятного тепла.

Грязь окончательно смыло, и я почувствовал себя заново родившимся. Кожа аж скрипела от чистоты. Никаких гелей для душа, никаких шампуней. Только вода, зола и кусок верёвки. И, к собственному удивлению, результат оказался ничуть не хуже.

Откинувшись спиной к стене, я закрыл глаза и несколько секунд просто сидел, слушая потрескивание печки.

И всё же порой для счастья нужно удивительно мало.

* * *

В деревне уже начало темнеть. Строительные работы подходили к концу, а деревенские стали разбредаться по своим домам. Ни о какой работе на сегодня уже не шло и речи. Поэтому, поняв, что старосту искать сегодня уже бессмысленно, я вернулся в дом к Любе и проговорил с ней до поздней ночи.

Мне хотелось знать всё о выданной мне деревне: о ее жителях, об их быте, проблемах, с которыми они сталкивались. Хотел я узнать и саму Любу, которая столь неожиданным образом стала моей личной служанкой. Откуда она была родом, как «докатилась до жизни такой».

Девушка рассказывала мне всё, о чем я ее просил и даже больше. Могло показаться, что она несколько лет провела на необитаемом острове, а тут вдруг во мне нашла внимательного слушателя.