Книга Путь Стратега 1, страница 127 – Саша Токсик, Яростный Мики

Но Голубцов поступил хитрее. Он выцеплял тех жителей, которым трудно было принять новые порядки. Кабестан, волок дубов, непонятный древесный двор — всё это немного, но выбивалось из привычной суеты рядового крестьянина. А что нам непонятно — мы отвергаем.

Вот и староста присел на уши этим «господам», концентрируя их недовольство на мне.

«Вот пришел господин Стратег и всё жизнь перевернулась вверх дном.»

«Что мы раньше плохо жили, раз надо всё менять и переиначивать?»

«Вот опять господин Стратег начал какие-то небылицы придумывать. Печь захотел он построить! И не из нормального кирпича, а из грязи!»

«Как бы со своим углем пожара нам не учудил! Дождя-то давно не было! Трава высохнет и всё, одна искра и прости-прощай деревня Дальняя!»

Это бурление нечистот было тихим и едва различимым. Но оно было и оно набирало силу. Особенно голоса стали громче, когда треснула наша печь. Староста словно только и ждал этого момента, чтобы начать агитировать сомневающихся.

Всего за пару дней он нехило так постарался, чтобы собрать из недовольных мною вполне очерченную группу из восьми крестьян.

О происходящем в деревне мне старательно докладывала Люба. Другие жители поселения косо посматривали на формирующуюся «оппозицию», но особо не возникали. Потому что Голубцов грамотно подбирал слова. Он не ставил себя напрямую против моей власти.

Он лишь упирал на мои ненужные «хотелки». Вот кабестан, да! Это дело полезное! Но какая-то печь? Великая магия, зачем она нам без кузнеца или углежога⁈ Лучше бы господин Стратег больше прислушивался к нашему многоопытному старосте, и они вместе бы управляли порядком, как должно! А ещё было бы лучше, если бы талантливый, но молодой Стратег прислушивался к мозговитому товарищу Голубцову.

Вот тогда будет мир, труд, май, правда же?

Я не препятствовал этим брожениям. Зачем? Лучшим доказательством моей правоты станет удачная партия угля. Поэтому я предпочел просто гнуть свою линию, не обращая внимания на потуги своего оппонента.

Я рисковал. Но этот риск основывался на вере в мои силы, на силы моих соратников. Во второй раз наша печь не даст слабину! Всё пройдёт как по маслу!

Я в это верил. А чтобы моя вера оправдалась, я действовал с особой осторожностью.

Так, для второй партии древесину мы выбрали суше. Сырые обрезки отложили. Взяли старые дубовые сучья, чурбаки и недожжённые куски из первой партии. Всё это добро уложили ровнее — крупное вниз и ближе к центру, мелкое по краям. Делалось это, чтобы жар распространился внутри печи более равномерно, а не как в прошлый раз.

Загрузочное отверстие закрыли утяжеленной крышкой. Щели промазали глиной. Продухи оставили открытыми лишь частично.

Процесс был запущен вновь.

Первый час прошёл спокойно. Потом второй. Из печи шел густой дым — сначала белесый, потом он стал темнеть. Запах стал резче, но открытого пламени не было. Стенки печи нагревались постепенно.

Я каждые несколько минут обходил печь кругом. Елисей следил за мной с усмешкой. Ростислав сидел на корточках неподалёку и держал наготове ком глины.

Но печь всё не лопалась.

Мелкие трещины появлялись, но они были не опасные. Мы сразу подмазывали их. Продухи то закрывали, то открывали снова. Если дым становился слишком слабым — мы давали немного воздуха. Если жар начинал идти рывками, с красным отблеском — тут же душили.