Книга Путь Стратега 2, страница 3 – Саша Токсик, Яростный Мики

— Взор не мешает голове летать отдельно от плеч, — отрезал Жмых. — Наше дело — простое. Зайти, всех поиметь и забрать всё, что плохо лежит.

— А со Стратегом-то как быть? Он же этот… редкий зверь, во! — спросил Кузя. — Нас же потом могут и вздёрнуть за нападение на него!

— Как уже сказал, Стратегу голову с плеч, — вздохнул Жмых, припомнив слова господина.

«Будет шанс убить Стратега какого — не мешкай. Пользуйся! И я тебя озолочу», — так сказал Стратег.

Резко мотнув головой, мужчина взял себя в руки:

— Короче! Никаких геройств. Никого живым не оставлять, кто сможет после разболтать, чья мы банда.

Про последнее господин предупредил особо. Трижды повторил, чтобы наверняка дошло даже до самых тупых голов в отряде. Ни одного свидетеля. Ни одной зацепки, которая привела бы к его имени. И понятно почему…

Если воевода или ещё кто из княжеских прознает про то, что ценного Стратега пришила какая-то шушера, то вой поднимется на весь Рубеж. А их господину несдобровать, это уж точно. Поэтому не будет свидетелей — не будет риска и для головы самого Жмыха.

Через час пути лес начал редеть. Деревья расступались, открывая небольшую поляну. Располагалась она, как и обещал Харитон, у самого болота, тем самым уже исключая одну из сторон света для побега.

Утренний туман мешал обзору, но даже сквозь него мужчина увидел отблеск костра.

Жмых замер, вскинув руку. Отряд послушно остановился следом, растекаясь по кустам, будто вода, находящая себе путь между камнями.

Лагерь выглядел именно так, как и обещал Харитон. Арба с корзинами, стоящая в центре поляны. У костра сидели фигуры — Жмых насчитал пятерых, может, шестерых. Один из них, судя по силуэту, был крупным парнем, второй, что пониже, суетливо помешивал что-то в котелке.

Ни единого караульного на подходе. Ни одного факела за пределами костра. Беспечность, достойная детей, впервые выбравшихся из-под родительской юбки.

Но оно и понятно. Чего Стратегу бояться на землях Рубежа? Они же аристократы! За ними бегают чуть ли не все княжества! Осмелится ли на такую важную птицу напасть безродный крестьянин? Да ни в жизнь!

Но Жмых собирался совершить немыслимое. Он нервно облизнул сухие губы.

В голове мелькнула мысль — слишком беспечно — и тут же исчезла, задавленная предвкушением лёгкой добычи и, что важнее, лёгкого доклада своему господину.

— Заходим с двух сторон, — прошептал он, показывая пальцами направления для своих людей. — Половина — слева, вдоль подлеска. Остальные за мной, через кусты. Как я крикну — налетаем все разом. Никого не жалеть.

Пятнадцать теней разошлись по лесу. В этот раз беззвучно, потому как каждый осознавал, что стоит только делу провалиться — и им всем крышка.

Жмых досчитал до тридцати, прижимая тесак к бедру, чувствуя, как привычно колотится сердце перед делом. Он привык к этому чувству. Оно означало, что скоро всё закончится, и можно будет доложить наверх, что задание выполнено. Что он снова не подвёл. Что господин снова останется доволен.

— Взяли! — рявкнул он, вылетая из кустов первым.

Пятнадцать бандитов хлынули на поляну одновременно, с воем и треском ветвей, обещая лагерю быструю и грязную смерть.

Фигуры у костра даже не дёрнулись.

И только когда крупный парень со скучающим видом поднялся во весь рост, а Жмых позорно поскользнулся на влажной от росы траве — только тогда до него дошло, что было не так с этим лагерем.