Онлайн книга «Егерь императрицы. Гвардия, вперёд!»
|
— Вызвать врача, ваша светлость?! — вскочил на ноги фон Оффенберг. — Вам плохо? — Не нужно врача, — покачал тот головой. — Тут болит, Генрих, тут, душа. Тело что, оно заживёт, рана затянется, а вот когда на сердце пусто и ничего нельзя исправить, вот тогда страшно. К чему теперь всё это? Для чего все мои труды? Кто сие оценит? — Потомки, Григорий Александрович, — промолвил чуть слышно барон. — Как же современнику и всю громаду свершённого вами оглядеть? — Потомки, — вздохнул князь. — А как оно до них дойдёт? Опишут ведь борзописцы, как надо временщикам, исказят в своих памфлетах и виршах. Уже сейчас при дворе за дурной тон почитают упоминать моё имя. Императрица что, у неё своих дел громадьё, ещё и в эти дрязги лезть. Там своих пакостников сейчас хватает. На покой мне надо, вот только бы с переговорами закончить. Поселиться в Новороссии у самого моря. Среди разбитого сада и виноградников во дворце просыпаться… Ладно, — он тяжко вздохнул и, макнув перо в чернильницу, расправил лежащий свиток бумаги. — Я своё слово держу, ты меня, Генрих, знаешь. Представления на подполковника этому Егоровскому майору и на «Владимирский крест» уйдут в Санкт-Петербург курьером сегодня же со всеми бумагами по недавнему делу. В письме государыне я поведал о нём, так что в милости она не откажет. Всех молодцев у шатра построил? — Так давно уже, ваша светлость, — кивнул фон Оффенберг. — Те, кто отличился в том особом деле, все в строю стоят. — Ну, пошли тогда, — кивнул Потёмкин и, закряхтев, поднялся с кресла. — А то мне потом на обед к Молдавскому господарю ещё ехать, неужто они до вечера тут ждать будут? — Равня-яйсь! Сми-ирно! Равнение на середину! — скомандовал Егоров и вышел из головы строя. — Ваша светлость, сборная команда особого полка егерей, отличившихся… — Тихо, тихо, полковник! — оборвал его Потёмкин. — Не нужно сейчас церемониала. Встань-ка ты подле меня да послушай. Фон Оффенберг отшагнул в сторону, и Алексей в первый раз в жизни встал рядом с самим генерал-фельдмаршалом. — Все вы, егеря, сделали недавно очень большое дело, — негромко и как-то так по-простому, по-свойски проговорил князь. — Не дали пролиться крови тех, кого защищали. Доверие моё и матушки императрицы оправдали. За это вам большое спасибо, братцы. Каждый из здесь стоящих получит хорошую награду. Никого не обижу. Только скажу вам вот ещё что — не болтать! Всё, что вы видели и слышали, надобно вам в самом строгом секрете держать. Ну да о том с вами с каждым отдельно особые люди потом ещё побеседуют. От себя же хочу вам выразить свою благодарность и благоволение. Ступай к своим егерям, Алексей, — потрепал по плечу Егорова светлейший. — Молодец, полковник! Только ты уж без парада давай, эдак спокойно, по-скромному. Ладно? — Так точно, ваша светлость, есть без парада, «по-скромному»! — кивнул Алексей и протопал в голову колонны. — Правое плечо вперёд! — негромко скомандовал он. — Пря-ямо! Сми-ирно! Равнение напра-аво! Полсотни егерей били по земле подошвами ног, проходя мимо двух генералов. Такой энергичный, румяный и живой, каким его обычно и привыкли видеть, Потёмкин стоял сейчас какой-то понурый и осунувшийся. «Видно, устал князь, — ведя строй мимо него, думал Егоров. — Скоро пятьдесят два, носится по всей огромной Новороссии, на Дунае с турками на себе всю дипломатическую тягомотину тащит, с иностранными и своими интриганами пикируется. Нелегко ему это всё. Устал Григорий Александрович». |