Книга Егерь императрицы. Русский маятник, страница 75 – Андрей Булычев

Дорога между Санкт-Петербургом и Москвой, называемая «Главной» или «Государевой», была, пожалуй, самой благоустроенной в стране. Через каждые шестьдесят пять вёрст здесь стоял выстроенный ещё по повелению Петра I деревянный путевой дворец, в котором монарх или путешествующие люди могли вполне себе достойно отдохнуть. Фактически в них разместили гостиницы и почтовые станции, ведь содержание больших зданий для казны стоило приличных денег, и было бы неразумно строить их лишь в расчёте на кратковременное пребывание высочайших особ императорского дома.

В 1767 году, проезжая из Санкт-Петербурга в Москву, Екатерина II пожелала, чтобы нашлись люди, готовые содержать при дворцах «…для проезжих всякие потребности, как пищу и питие, так и прочие нужные и к спокойствию в пути служащие надобности…». После чего Сенат приказал новгородскому и московскому губернаторам «вызвать охотников к устройству столь полезных и нужных для проезжих во дворцах пристанищ».

С 1782 года по указу императрицы путевые дворцы должны были выполнять почтовые функции, но одновременно их нужно было содержать «…в таком исправном состоянии, дабы на случай проезда Нашего могли они тотчас очищены быть».

К концу восемнадцатого века некоторые из этих дворцов заменили на каменные, но многие так и остались образцами русского деревянного зодчества. Сама дорога тоже была в довольно неплохом состоянии. Нет, на ней, конечно же, хватало привычных уже рытвин и ухаб, но это было всё равно не то, что творилось на привычных егерям малороссийских, задунайских или даже западных трактах. В неровных или низинных местах всюду лежали слои фашинника, а кое-где на ней даже были настелены брёвна. К тому же за Государевой дорогой следили специально приставленные люди, и она постоянно инспектировалась. Так что на двенадцатый день пути, как раз к началу мая, егеря уже были в Туле, в городе русских мастеров и оружейников. Искать Вьюгова долго не пришлось, его батюшку, начальника третьего отделения Тульского императорского казённого оружейного завода, тут знали многие.

Старший из стайки сорванцов в рабочей слободе на северной окраине города забрался к Пешкову на козлы и махнул рукой, указывая направление:

— Вон туда, дядька, сначала по мосту, потом полукругом вдоль стены Кремля, а опосля ещё чуть вправо, до того места, где Староникитинская церковь стоит. Вот мимо неё немного по улице, и там уж за каменным домом купца Владимирова как раз и ваш будет.

— Молодец, парень, хорошо город знаешь! – похвалил его Никита.

— Так мы туда частенько хаживаем с местными драться. – Тот рассмеялся. – Наша слобода, она шишку держит, даже серебровских перебивает. А вы правда пятак дадите?

— Коли генерал обещал, значит, дадим, – хмыкнув, ответил егерь. – Генерал, он врать не будет. Но-о, пошли, родимые! – И подхлестнул вожжами лошадей.

— Ну да, ежели генерал обещал, тогда конечно. – Паренёк кивнул. – Ждите, робя, я скоро! – обернувшись, крикнул он бежавшей следом стайке друзей. – Дядь, а дядь, дай фузею подержать? – Он показал на притороченное к козлам ружьё.

— Ага, может, ещё и стрельнуть попросишь?! – буркнул тот. – Сиди спокойно, вертун.

— Да сижу я, сижу. – Тот шмыгнул носом. – А чего, я бы стрельнул, небось, знаю, как механизма работает. Фузея, я гляжу, хорошая, егерская, не то что обычная – пехотная, только вот прицел у неё какой-то чудной, на тот, который у новых штуцеров сейчас ставят, больше похожий.