Книга Егерь императрицы. Русский маятник, страница 59 – Андрей Булычев

— Жалобы от наших союзников, государыня, поступили, и от военного министра Пруссии, и от коменданта Кёнигсберга, а ещё и от самого даже короля, – сделал он многозначительную паузу. – В подчинении приказам Алексей Петрович неисполнителен, – проговорил он, горько вздохнув. – Велено было егерям скромно по землям наших союзников идти, не тревожить их, так ведь, напротив, они чуть ли не боевым маршем через Кёнигсберг шествовали, с развёрнутым знаменем, под барабанный бой и с надетыми на ружья штыками. Караульных прусских устрашили, народ взволновали.

— И это всё? – с улыбкой спросила Екатерина.

— Так приказ же, государыня, из коллегии был. – Салтыков непонимающе развёл руками. – Там прямо сказано было – скромно, по-тихому…

— Ах-ха-ха! Вот же Егоров озорник! – Екатерина рассмеялась. – Но там ведь ещё и одна маленькая просьба была приписана, чтобы через сам город идти гордо и браво, как и подобает доблестной русской гвардии.

— Про-осьба? – не понимающе протянул Салтыков. – Так чья же это?

— Моя. – Государыня скромно пожала плечами. – Могу же я командира своей личной гвардии о такой малости попросить?

— Да, конечно, Ваше Императорское Величество, – смешался генерал-аншеф. – Я просто не знал. Я мог бы и сам. Но тут помимо этого ещё и жалобы на разоренье в королевском порту имеются, – встрепенулся он.

— Ох уж эти пруссаки, вечно они из-за какой-то мелочи склоку устраивают, – повернувшись к свите, заметила Екатерина. – Александр Андреевич, поведай нам, во сколько там король Фридрих эти два корабельных сарая оценил?

— В две тысячи талеров, матушка, – ответил, учтиво поклонившись, Безбородко.

— Так отправьте их ему. – Она небрежно махнула рукой. – Неужто с нас убудет? Но и ему теперь курляндской Митавы не видать. Нехорошо мою гвардию было в холоде и голоде держать. Ох как некрасиво. Мы, русские люди, гостеприимные, никак не понять нам эту немецкую скупость. Сараи-то те в печах хорошо ли горели, Алексей Петрович?

— Дымили, Ваше Императорское Величество! – гаркнул Егоров. – Труха ведь одна и гнилушки, но на сутки для обогрева казарм хватило.

— И тут, выходит, Фридрих Вильгельм меня вокруг пальца обвёл, ай-ай-ай. – Екатерина покачала печально головой. – Трухлявые сараи и на дрова мне за такую цену продал. Хотя, Александр Андреевич, с другой-то стороны, два сарая в обмен на Курляндию весьма неплохой обмен, как сам считаешь?

За спиной у императрицы послышались смешки, переходящие в хохот. Можно было не сомневаться, эта история в виде каламбура облетит теперь все европейские дворы. «Ох и непроста Екатерина Алексеевна, вот уж настоящая хозяйка государыня!» – думал Егоров, глядя на веселье первых лиц империи.

— Довольна я тобой, Алексей Петрович, – вновь стала серьёзной самодержица. – И полком твоим довольна. Валериана Александровича генеральством только что наградили, тебя обойти – грех был бы. Вместе ведь с ним воевали. Николай Иванович. – Она обратила лицо к Салтыкову. – Сегодня же подготовь представление на генерал-майорский чин. Думаю, по заслугам он будет Егорову. И Владимира третьей степени ему тем же указом, что и Зубову. А с тебя, Алексей Петрович, представление на особо отличившихся офицеров жду. Помимо того, будет и особый приказ для всего полка, а пока же общий указ для войск, принимавших участие в Польской кампании.