Книга Егерь императрицы. Русский маятник, страница 54 – Андрей Булычев

— Прошу прощения!

— Пардон!

Оба отступили в сторону, пропуская друг друга.

— Егоров, ты?! – вдруг воскликнул господин, широко улыбаясь.

— Михаил! – воскликнул Лёшка, присмотревшись. – Озеров! Мишка! – И стиснул старого знакомого в объятиях. – А я слышал, ты серьёзно ранен был! Даже, что похоронили тебя под Мачином. А вот ведь живой! Глазам своим не верю!

— И ушам не верь. – Озеров рассмеялся. – Было дело, подстрелили меня за Дунаем, но, как видишь, поправился и на своих двоих крепко стою. Только вот недавно из Австрии вернулся, всё это время там при посольстве состоял. Ты, кстати, знаешь, кто там сейчас в наших послах?

— Как же, слышал. Наш Генрих Фридрихович.

— Точно, он, – подтвердил Михаил. – Кому, как не барону, хитросплетения и интриги венского двора распутывать? Он, кстати, упоминал о тебе перед моим отъездом, просил при встрече передавать привет и поздравления за бригадирство. Вы-то уже, похоже, давно с ним не виделись?

— Три года, точно, – прикинув, ответил Алексей. – Его тогда из расформировывающейся Дунайской армии к Суворову в Финляндию отправили, а я с полком к Николаеву пошёл. Потом нас в Санкт-Петербург затребовали, а его, выходит, в Вену посланником определили. Спасибо тебе, Мишель, рад был о нём услышать. Я ведь ему очень многим обязан. Ты когда обратно в Вену?

— О нет, брат. В Вену мне теперь дорога надолго, если вовсе не навсегда, закрыта. – И, хмыкнув, сощурил глаза.

— Понял, в ваши дела не лезу, – улыбнувшись, проговорил Егоров. – Думал просто, если ты обратно туда же вернёшься, то письмо Генриху Фридриховичу с тобой передать.

— Нет, Алексей, мой путь теперь совсем в другую сторону лежит, аж к Туманному Альбиону, – поведал Озеров. – Вот как только навигация на Балтике откроется, сразу к их превосходительству, к Семёну Романовичу Воронцову в помощь отправят. Ну а что, четыре месяца в деревне я уже отдохнул, все личные дела в порядок привёл, пора опять Отчизне служить. Гляди-ка, дежурный офицер уже третий раз на улицу выглядывает. – Он кивнул на хлопнувшую дверь. – Видать, скоро большое начальство будет выходить, вот и кареты ко входу уже подъехали.

— Ну тогда чего стоим, проскакиваем? – Егоров взялся за ручку. – Знаешь, Мишель, вот никакого желания у меня на глаза Репнину попадаться нет.

— Понимаю, наслышан о твоих затруднениях, – усмехнувшись, произнёс тот. – Не бери в голову, Лёшка, всё у тебя обойдётся, послушай меня, сведущего человека. Как только с делами закончишь, ты заходи в мой кабинет, он в том крыле, где у генерал-поручика Берхмана Петра Фёдоровича приёмная. Только ещё нужно пять дверей после него миновать, и там вывеска медная с моей фамилией будет. Зайдёшь?

— Зайду. Как только с денежным отчётом закончу, так сразу забегу.

Отчёты в России-матушке всегда были делом муторным, и заглянул к старому знакомому Алексей уже часа через два. У него как раз закончилось своё совещание, и из кабинета выходили люди в мундирах и в статской одежде.

— Проходи, Алексей Петрович! – донёсся крик хозяина кабинета. – Вижу, егерская каска с хвостом мелькнула, ну какому тут ещё егерю, кроме тебя-то, быть?! Подсаживайся к столу, сейчас чаёвничать будем, я-то сам кофе не очень жалую, мне больше наш, копорский чай по душе. Расстегаи, бублики с маком, медок и сливки.