Книга Егерь императрицы. Русский маятник, страница 31 – Андрей Булычев

— Сергей Васильевич, дорогой, две сотни лишних вёрст ведь тогда топать, давай попробуем дойти? – попросил Егоров. – Видишь, и ветер нам попутный, авось и льды эти дрейфующие на восток отгонит? Для вас-то эти две сотни вёрст всего день пути, а вот нам ногами неделю топать.

— На море расстояние милями мерится, – проворчал Кледов. – Вас высажу, а мне ведь ещё суда обратно вести. А ну как вдруг резко подморозит? Вся Восточная Балтика постоянно льдом зимой покрывается. Ладно. – Он махнул рукой, подумав. – Сильное волнение тут только на пользу, не даёт оно пока льду схватиться, да и зима необычно тёплая нынче. Рискнём. Только выгрузку будем делать спешную, чтобы ни часа лишнего не потерять.

— Да мы ведь, егеря, – как воробьи, Сергей Васильевич, – проговорил с улыбкой Егоров. – Мостки нам скинули, мы прыг – и уже все на берегу.

— Ага, если бы, – проворчал тот. – Ещё бы эти ваши баки на колёсах с печками так же выпрыгивали. Вот с чем канитель.

Январским днём четыре больших корабля подошли к устью Нарвы, где расположился портовый город Гунгербург. Разгрузка шла всю ночь, и уже под утро полк смог выйти к крепости Нарва.

— Комендант определил для расквартирования Ивангородскую крепость, – доложился посланный вперёд вместе с главным интендантом подполковник Гусев. – Александр Павлович уже на том берегу Нарвы казармы осматривает. Стоящий в них мушкетёрский полк сейчас в Вильно у Репнина находится, вот они и пустуют целый год. По провианту вопросов никаких нет, обещают всё сполна нам выдать. Коней, чтобы кухни везти, тоже выделят. Баня для всех завтра. Всё, Алексей Петрович, Россия, у себя мы. Осталось ещё немного – и до столицы добежим.

— Несмотря на хороший мороз, по своей земле и идти было веселей, – егеря шутили, подтрунивали друг над другом.

— Шире шаг! – рявкнул, обернувшись, командир учебной роты. – До привала ещё пара часов хода, поспешить нужно, если в поле не хотим ночевать!

— Шире шаг, шире шаг! – полетели по рядам окрики унтеров. – Молодые ещё, а старики быстрей вас ходят!

— Ничего не быстрее, – проворчал шедший рядом с Ведуновым Данила. – Как нас ведут, так и мы идём, а то попрекают они. – Носок его сапога ударил ногу впередиидущего егеря, и тот, ойкнув, выругался.

— Чирков, зараза! Чтоб тебя! Всю ногу мне уже отпинал! Гляди, куды ступаешь! Вот я за тобой завтра встану, поглядишь ты у меня!

— А ты сам не сбивай ход, Спирка! – не остался тот в долгу. – Другие вон ничего, по-человечьи все ходють, а ты, как хромой мерин, своими жердями вихляешь!

— А ну тихо! – рявкнул топавший на правом фланге капрал. – Рты закрыли! Ежели собачиться будете, в ночной караул оба пойдёте, мороз вас там мигом помирит и ходить как надо научит!

Если дневную передышку полк делал в поле или в лесу, то на ночёвку он вставал в расположенных вдоль тракта сёлах. Были они, конечно, небольшими, на всех места под крышами домов и даже сараев не хватало, но у людского жилья всё равно ночевать было удобнее. Помещики и жители продавали излишки съестных запасов, делились дровами, теснились, пуская обогреться служилых. Полк спешил. Четыре быстрых дневных перехода – и на пятую ночь марша он подошёл к Красному Селу. Это уже был большой населённый пункт аж под три сотни дворов, но самое главное, что здесь были построены царский сокольничий двор, конюшни и летние квартиры для гвардейских частей столичного гарнизона. Каждое лето начиная с 1765 года по повелению императрицы Екатерины II около Красного Села проводились военные парады, смотры и большие манёвры, в которых она сама и весь её двор принимали самое непосредственное участие. Несмотря на то что у полка был свой загородный и удобный полигон у Чёрной речки, пару месяцев довелось ему располагаться и здесь. Так что места всем были знакомые.