Книга Дело чести, страница 84 – Андрей Булычев

После долгого обсуждения задуманных новинок, таких как консервы, косы-литовки, брусковое мыло и прочее, Алексей отпустил всех, кто не принимал участия в производстве оружия. Теперь в зале оставалось около дюжины человек.

— Может, устали сидеть, господа оружейники? — обвёл Егоров взглядом присутствующих. — До обеда вон досиделись. Скажите — отпущу и чуть позже опять соберёмся?

— Да мы бы посидели, ваше превосходительство, — пробасил Кудряш. — Нам-то терпимо, смотрите, как вам самим лучше, а то обедайте, а мы подождём.

— Ну уж нет, — отказался Алексей. — В одно время, как закончим, все и пойдём. Итак, наше винтовальное четырёхлинейное ружьё, уважаемые, совсем недавно прошло полные войсковые испытания, и прошло оно их весьма достойно. Ни одно из двенадцати не вышло надолго из строя, все ружья вернулись с Итальянского похода назад. Мелкие поломки, конечно, имелись, кое-что поправлять пришлось прямо на коленках или в обозной слесарной повозке. Но провоевали винтовки, повторюсь, все до конца. Из нашего волонтёрского отряда тут присутствуют ветераны-егеря: Ковалёв и Дубков Иваны, вот пусть они сами и расскажут, как воевали наши четырёхлинейки и что бы им хотелось в них ещё улучшить. Подходите все сюда, прямо к этому столу, господа оружейники, — постучал он ладонью по дубовой столешнице. — Макарыч, а вы винтовки сюда прямо на него выставляйте.

— Слушаюсь, ваше превосходительство, — кивнул тот. — Ваня, своё тоже клади.

На стол, звякнув, легли два ружья. Было видно, что это уже не те новенькие экземпляры, которые только вышли с завода, кое-где на стволах и казённиках виднелись зазубрины от ударов о что-то твёрдое, и что сразу бросалось в глаза — изящный изгиб ложи у них стягивался грубым железным корсетом из двух плоских кузнечных полос, врезанных сверху и снизу в шейки приклада. Таким образом эти стальные шины наглухо соединили расколотое дерево с массивным казёнником ствола. Было видно, что накладки наспех притягивались разномастными винтами и гвоздями, концы которых прошли ложу насквозь и были потом заклёпаны молотком, а из глубоких трещин выступили застывшие тёмные капли столярного клея. Кустарный и грубый ремонт лишил винтовку элегантности, но вернул ей полную монолитность.

— Первая беда, стало быть, это приклад, — Макарович похлопал по стяжке, когда все подошли к столу. — Тут, в этой узости, у него самое слабое место, тут он и ломается, если сильно ударить или резко на камни уронить. У нас из дюжины винтовок пять с такой точно поломкой, и это мы, считай, ещё в рукопашную толком не ходили, ну, может, если пару раз.

— Здесь казённик из-за воротного винта преогромный, — задумчиво произнёс, осматривая покалеченный приклад, начальник ложевого цеха. — Для хорошей крепости толщины дерева ему не хватает, потому и ломается.

— А как же укрепить? — поинтересовался Бочаров.

— Мы вот тоже весь поход про это гадали, — хмыкнул Кудряш. — А пионеру нашему, Савве, здравая мысля на ум пришла. У нас, говорит он, в пушкарском деле, в орудийном лафете длинные винты — стяжки кое-где стоят, которые особую жёсткость всему дают. Вот вы, дескать, тоже поставьте такой сюда в приклад, пусть он всё собой стягивает и держит.

— Как это в приклад? — не понял начальник цеха.