Книга Дело чести, страница 68 – Андрей Булычев

Тут Вовка, не выдержав, с криком подбежал к гостю:

— А у вас сабля настоящая?! А вы Илью нашего знаете? А Настя говорила, что у вас рука раненая, потому и повязка!..

— Володька! — крикнула строго Милица. — Отойди сейчас же! Не приставай к господину!

Вслед за Вовкой с крыльца спрыгнул и Лёшенька, и тоже с криком подбежал к гостю.

— А у моего папы тоже сабля есть, и пистоль, и ружьё! — крикнул он, глядя снизу вверх на капитана. — А ещё у него куча орденов и звёзд на мундире! А у вас ружьё тоже есть?

— Есть, только в усадьбе. — Головин, присев, мягко подхватил правой рукой младшего. — А сабля настоящая, правда она шпагой зовётся. И Илью вашего я хорошо знаю, и Анастасия Алексеевна правду говорила. А рана заживает. Совсем скоро повязку снимут.

Присущее каждой подобной встрече напряжение рассеялось, все резко зашевелились, заулыбались. Отпустив Алёшку, Головин поднялся, вежливо поклонился и поприветствовал чету Кулгуниных, Лазаревых и всех присутствующих.

— В дом, в дом, мои дорогие! — захлопотала Йована. — Пойдёмте, пойдёмте, нечего у крыльца стоять. Сейчас обед накроем. Глафира, всё на стол выставляй! Миланья, Марфа, помогите Глашке. Кузьма, самовар проверь! Чтобы крутой кипяток был! — посыпались команды дворовым.

— А может, пока на стол накрывают, пройдём, господа, ко мне в кабинет? — предложил Алексей. — Ну чего мы тут будем мешаться? Попрошу — и нам кофе прямо туда принесут.

— Да, конечно, пойдёмте! — воскликнул Олег. — Там и поговорим без всякой суеты.

— И то верно, — произнёс Кузьмич. — Пускай без нас тут пока гоношатся. Только мне ведь, Петрович, кофе не по нутру, горькое оно, мне бы лучше чай али сбитень, да хоть бы и квас.

— Будет тебе и чай, и сбитень, Иван Кузьмич, — улыбнулся Алексей. — Сейчас Йовану попрошу.

Когда мужчины перешли в кабинет и расселись, разговор пошёл о пустяках — о дороге, о погоде, о ценах на хлеб. Иван Кузьмич жаловался, что мужики нынче ленивы, от работы отлынивают. Намедни баржу на Лихвинской пристани грузили, два дня на это ушло. А две недели назад с точно такой же за сутки справились.

— Так другой артели нужно было работу давать, — заметил Кулгунин. — Опять, небось, Семеновской дал?

— Ну дал, — пожал тот плечами. — Так в Никифоровской сразу трое хворые и рядчик^[9] в отъезде. В Семёновской сейчас вроде как порядка больше. Не так уложат, потом поправляй всё, лучше уж сразу как следует делать.

— Ну да-а, может, оно и правильно, — согласился Олег. — Вон как с отходной каменщиков в прошлую осень вышло. Пристрой к крахмальной мануфактуре возвели, а весной, как земля оттаяла, стена в укось пошла. Пришлось опять перекладывать. Вот и бери потом пришлых, кого не знаешь.

— Это да, — покачал головой Лазарев. — Спешка наша всему виной, Олег Николаевич. Быстрей, быстрей ведь ту артель гнали. Сам потом себя ругал, ну полежал бы этот картофель пару месяцев в ссыпном амбаре, потом бы крахмал выгнали. Да уж больно хороший, срочный ряд предложили. Эх, не знай ещё, какое нынешнее лето будет. Что тут лучше уродится?

Головин, слушая разговоры, отвечал, если кто-то спрашивал, толково и негромко. Сам темы не задавал. Алексей смотрел на него и думал: «Спокоен. Не лебезит и не заискивает. Смотрит прямо. Со своим разговором в общий не лезет, но и не замкнут. Добро. Приятный молодой человек».