Книга Дело чести, страница 58 – Андрей Булычев

— Ай-яй-яй, — покачал головой Егоров. — Да такого и врагу не пожелаешь.

— При матушке-императрице оно, может, и удалось бы отвертеться, — Лазарев развёл руками. — Но нынче-то ведь времена строгие, сами знаете. С казной нынче шутки плохи. Дали срок ему до сентября рассчитаться, а уж потом — либо в долговую яму, либо в Сибирь на поселение. И не посмотрят, что дворянин — дело казённое.

Егоров поднялся, прошёлся по кабинету, заложив руки за спину.

— Значит, до сентября, говоришь? — Глаза его сузились. — А с чего ж сам Глебов до сих пор на свободе?

— А с того, что поручители нашлись, — пояснил Лазарев. — Дворяне в уезде на собрании за него слово дали, и теперь приставы срок выкупа ждут. Вот он и бродит пока. Только вот, поручились, срок дали, а денег-то ни у кого выкупить ту землю нет, вот Пётр Семёнович и подошёл ко мне. Говорит, что поможет в этом деле. Ну не за просто так, конечно…

— А, вот оно что!.. — Алексей усмехнулся краешком губ. — Понятно. Ну что ж, Иван Кузьмич, надо бы с Горбуновым встретиться, обо всём толком разузнать. Бумаги посмотреть, поместье само. Какие угодья, сколько какой земли там, что за деревни и сколько там народу. Если дело стоящее, отступать не будем, нам расширяться есть куда.

— Поместье большое, две деревни, в самом имении хороший дом, флигеля, конюшня, — перечислял Иван Кузьмич. — Но земли там, ох… — Он, поморщившись, покачал головой. — Песок да глина. Для хлебопашества не ахти. Но зато, — и он поднял палец, — чистого кварца, кварцевого песка, вроде правильно назвал, огромные залежи имеются. И глина тугоплавкая, та, которая для печей самая подходящая, — рядом. Помещик этот, Глебов, думал в своё время сам мануфактуру под обжиг кирпича запустить, да вот не сложилось. А так, говорят, даже обученных людей для изысканий приглашал, думал кредит в Государственном заёмном банке оформить.

Егоров, хмурясь, перебирал в голове: неугодья, кварцевый песок, огнеупорная глина… «Стекло!» — сложился у него в голове пазл. Собственное стекольное производство, ну и плюс производство качественного огнеупорного и обычного кирпича. Вот чего им действительно сейчас не хватало — так это своего стекла. Можно наладить выпуск тех же бутылок — пузырьков для одеколона, банок для масла, для крахмала или спирта, в них можно закатывать тушёнку и помещать любые другие консервы. Да можно просто выдувать и отливать, делая оконное стекло — товар ходовой, дорогой и очень востребованный в это время. А если ещё и заводик по выпуску хороших строительных материалов запустить — того же огнеупорного кирпича для плавильных печей, которых всё больше и больше ставится около Оки. Или для тех же дворянских каминов и печек простолюдинов. Вообще здорово будет.

— И сколько же он просит? — Алексей посмотрел вопросительно на Лазарева.

— Тридцать тысяч ассигнациями, — ответил Лазарев и добавил, понизив голос: — И, сами понимаете… ещё, м-м-м, как бы сверху придётся давать, за «определённые хлопоты».

— Горбунову? — Алексей понимающе кивнул.

— Ему, — развёл руками Иван Кузьмич. — А иначе, Алексей Петрович, ничего в этом деле не сладится. И поместье не возьмём, так и будет оно под арестом стоять, а Глебов на каторгу загремит. Я думаю, тысяч пять сверху отстегнуть придётся.

Алексей усмехнулся. Дело житейское. Взяточничество он категорически не одобрял, но в России без «особой благодарности» ни одно серьёзное дело не решалось, особенно когда речь шла о землях и перекупке, где были замешаны высокие чиновники.