Книга Дело чести, страница 22 – Андрей Булычев

— Взрываются в руках у тех, кто не обучен с ними обращаться, ваше величество, — ответил решительно Алексей. — У нас в полку гренады доверяют лишь опытным егерям после особого научения. Каждый знает, как отмерить фитиль, как высечь искру и поджечь. Когда метать. За две последние кампании ни одного несчастного случая. Всё дело в выучке. А сколько раз они нас выручали.

— Хорошо, напишешь в реляции и об этом, — сказал Павел. — Подробно: как учили, как применяли, какие результаты. Я распоряжусь, чтобы в артиллерийском департаменте рассмотрели.

— Слушаюсь, ваше величество! — воскликнул Егоров. — И ещё одно, если дозволите. Горные гаубицы.

— Гаубицы? — поднял брови государь. — У тебя же в полку нет своей артиллерии. Откуда?

— Трофейные, ваше величество, — пояснил Алексей. — Французские, облегчённые — грибовалевской системы. Три штуки мы захватили под Чевой, в Апеннинах. Орудия разборные: ствол отдельно, лафет отдельно. Трёх мулов со всеми частями подогнали, разгрузили — и орудие на позиции. В Альпах без них пришлось бы худо. Обычную полевую пушку по тем кручам не протащишь, а эти шли с нами через все перевалы. Картечью в упор били накоротке, а где нужно, то и навесным огнём, за скалой неприятеля доставали. Жаль только, все три при переходе потеряли: мулы сорвались в пропасть. Но опыт об удобстве сих орудий остался.

Павел выслушал молча. О горных орудиях он знал: ещё будучи наследником, следил за тем, как Франция и Австрия испытывают лёгкие разборные пушки. Но одно дело — полигон, и совсем другое — война в таких горах, где артиллерии, по общему мнению, не место вовсе.

— Ты говоришь, они шли с вами через перевалы? Через те самые, где мулы срывались?

— Так точно, — подтвердил Алексей, — разобранными, на особых вьюках. На позиции орудие собиралось буквально за четверть часа. Французы не ждали нашего огня в таких высотах. Без гаубиц мы потеряли бы гораздо больше людей.

— Что ж, вижу, не зря тебя Суворов хвалил, — промолвил задумчиво император. — Умеешь не только воевать, но и выводы как лучше делать. Пиши реляцию, генерал. Всё, о чём говорили, подробно и по пунктам. Я распоряжусь, чтобы военная коллегия рассмотрела без проволочек. А гренады твои и гаубицы опиши особо. Может, и впрямь пригодится.

Он сделал ещё несколько шагов вдоль строя, окинул взглядом конных егерей, задержался на истёртых вальтрапах и сёдлах.

— А вот вальтрапы у вас не по уставу подогнаны. И сёдла, я гляжу, не те, что должны быть.

— Так точно, ваше величество, — ответил Егоров. — Коней в походе потеряли больше половины, дополняли трофейными. Сбрую чинили как могли.

— Знаю. — Император на мгновение обернулся к свите: — Новую упряжь и коней полку — сколько подобает. Пометьте у себя. И введите в штаты этот эскадрон, а то я помню — исключали. Пусть будет.

Кто-то из генерал-адъютантов склонил голову и сделал знак секретарю. Павел повернулся и пошёл обратно — туда, где стояла свита. И уже на ходу, не оборачиваясь, произнёс — громко, так, чтобы его слышали все:

— Молодцы! Не посрамили чести русского оружия. Два года назад я вам этого не сказал, и было за что. Теперь же говорю!

Он остановился посредине строя, обвёл взглядом шеренги и громогласно воскликнул:

— За беспримерный переход через Альпы, за доблесть в сражениях при Адде, Треббии и Нови, за верность долгу и Отечеству объявляю полку монаршее благоволение! Всем нижним чинам, участвовавшим в походе, повелеваю выдать премиальные в размере годового оклада. Офицерам, представленным к наградам, быть в Зимнем дворце в ближайший приёмный день.