Книга Дело чести, страница 16 – Андрей Булычев

— Я присягал государю императору, — сухо, по-уставному, ответил Егоров. — Служу верой и правдой, как того требует долг.

Пален кивнул, и на его тонких губах промелькнуло что-то похожее на удовлетворение.

— Вот и славно. Именно это я и хотел от вас услышать.

Он развернулся и направился к выходу. Егоров и штабные последовали за ним. Уже у кареты Пален обернулся и понизил голос, чтобы его слышали только провожающие:

— В столице сейчас очень ветрено, Алексей Петрович. Мой добрый совет вам: когда будете на площади, смотрите только на государя. И ни о ком более при нём не поминайте, даже если сердце просит. Вы понимаете меня?

Алексей выдержал паузу, не отводя взгляда от графа:

— Понимаю, ваше превосходительство. Благодарю за совет.

Пален ещё пару секунд изучал его лицо, словно проверяя, точно ли услышано всё то, что не было сказано вслух, и коротко кивнул. Лакированная дверца захлопнулась. Когда карета скрылась в пыли, Алексей повернулся к Милорадовичу и Гусеву.

— Слыхали? — негромко спросил он.

— Слыхать-то слыхали, — отозвался Живан, хмурясь. — Только о ком это он? О Суворове? Или ещё о ком?

— Да о ком о ком, конечно о Суворове! — Гусев поправил темляк на сабле. — Больше не о ком. Видать, и впрямь государю нашептали такого, что имя Александра Васильевича теперь при дворе лучше вслух не произносить. Что-то здесь нечисто, господа. Что-то тут такое есть. Потому-то, видать, и гонят нас в столицу, не дожидаясь остальных войск.

— Вот и я о том же, — кивнул, соглашаясь, Алексей. — А раз так, значит, идём и молчим. Наше дело сейчас — это наш полк. Как сам Суворов говаривал: «политика — тухлое яйцо»? В неё не лезем. Всё, господа. Сергей Владимирович, в комендатуру за подводами. Истребуй всё, что движется. Небось не откажут, коли сам Пален приехал торопить. Вот на него и ссылайся. Несколько дней у нас отобрали. Значит, выступаем завтра как можно раньше. Живан Николаевич, убедись лично, чтобы в роты выдали весь запас воска и сажи. При заходе в столицу всё в колонне должно блестеть. Раз, как я понял, ни о каком смотре на Царицыном лугу речи пока не идёт, а погонят нас сразу на Семёновский плац, то там на месте ещё успеем подправиться по-быстрому. Главное — пусть у каждого егеря при себе запас для ухода будет. Сергей Владимирович, до Стрельны четыре перехода, — повернулся он к Гусеву, — на каждом привале нужно проверять, как работа идёт. Батальонным и ротным командирам передать: в дороге время не терять — чистить, подшивать и подгонять. Всё. Идите.

Милорадович на секунду задержался, словно хотел что-то сказать, но, встретив взгляд Алексея, лишь коротко кивнул и вышел вслед за Сергеем.

В четыре утра над Лугой протрубил рожок и забили побудку ротные барабаны. Уже через час большая колонна втянулась на столичный тракт. Сто двадцать вёрст до Санкт-Петербурга — и каждая верста, каждый малый привал теперь были сроком для последних приготовлений. Впереди, в головном дозоре, маячили конные егеря Воронцова. За ними шла рота Осокина и потом стрелковые батальоны. А позади, в самом хвосте колонны, тянулись обозные повозки, гружённые провиантом, фуражом и походными мастерскими со всем припасом для спешного ремонта амуниции.

В ротах на ходу перебрасывались короткими командами: «Подтяни лямку!», «Ремень поправь, сбился!», «Шаг держать!». Люди шли молча, приберегая силы. Каждый понимал: времени на отдых больше не будет. Всё, что не успели в Ямбурге, придётся нагонять на коротких привалах, при свете костров, своими руками.