Книга Дикие Земли, страница 82 – Дмитрий Шатров

— Сиди здесь, никуда не ходи, — отмахнулся я. — Трофим, присмотри.

Последнюю фразу я бросил уже на бегу.

* * *

Нет, я не ханжа. Выпить по надлежащему поводу, в хорошей компании и под приличную закусь — дело святое. Но не самогон же глушить. И общество не самое подходящее.

Поэтому решительное нет и причин тому было несколько.

Во-первых, мне в хрен не впилось оставаться в лагере дольше необходимого. И необходимое я уже исчерпал. Меня прямо надирало отсюда убраться, и как можно скорее.

Во-вторых, вопрос безопасности. Череда последних событий сильно проредила личный состав. И реши кто напасть, достойно мы ответить не сможем. Тем более, если две трети ватажников перебухаются. Опять же махновская вольница. Найдётся доброхот, кто сторожевым поднесёт. А значит, сторожевых, считай, у нас нет. Своих парней если только поставить… Но их тоже раз два и обчёлся, они устали, и соответствующих навыков у них нет. А сам, один, я просто не вывезу. Даже с Дарами. Да и не нанимался я в постовые.

В-третьих, наши договорённости с ватагой теперь уже Добруша. Трезвыми они подписались под моими условиями. Но это трезвыми и под давлением. Пьяному же море по колено, а уж если пьяных толпа… Перепьются, начнут друг перед другом понты колотить и не дай бог кто-то вспомнит, что половина их хабара теперь моя. По-любому начнутся новые тёрки. Так-то небольшая проблема, но если я их всех перебью, кто этот хабар грузить-возить-разгружать будет?

И в-четвёртых. Как раз то, о чём я хотел просить Димыча и почему не собирался пить сам. Мишенька. Я за сегодняшний день вымотался так, что даже неполный стакан алкоголя вырубит меня наглухо. А мелкий, и я это чувствовал, затаив дыхание ждал этого момента. Думаю, не надо объяснять для чего.

Именно поэтому я стремился попасть в Лососиную Бухту. Купить там убойный будильник, снять номер в мало-мальски приличной гостинице, поставить будильник в эмалированное ведро и только потом выспаться. Пусть и с перерывами в четыре часа.

В идеале, я бы сейчас начал грузить машины и формировать конвой, с тем чтобы ранним утром уехать. Червячка заморили, чуть отдохнули и будя. А бухают пусть без меня.

Эти мысли я собирался донести до Платона и Митрича с Добрушем. Естественно, в части касающейся.

* * *

Сложности с взаимопониманием начались сразу же.

— О, Мишель, — с улыбкой на лице встретил меня Платон. — А вот это ты молодец. Не поспешишь, останешься с носом. Мужики, есть свободная посуда?

Кто-то заботливый пододвинул. Мутная жидкость трижды булькнула, проходя сквозь широкое горлышко бутыля. В нос шибануло крепкой сивухой и немного дикой ранеткой.

— Давай, Мишель, на брудершафт, — протянул мне полный стакан Платон. — Закрепим наше боевое братство.

Как бы, обижать капитана не стоило, но нет.

— Без обид, Платон, давай не сейчас и не здесь, — решительно отказался я и отозвал в сторону Добруша с Митричем. — Поговорим?

— Как хочешь, — хмыкнул Платон мне вслед. — Нам больше достанется.

— Чего звал, Бесноватый? — не очень приветливо спросил подошедший Добруш.

— Что-то не так? Не угодили гостям? Ты скажи, мы исправим, — вторил ему дед, но с некоторым беспокойством.

— Мужики, давайте с пьянкой заканчивать, — ответил я сразу обоим. — У нас дел ещё невпроворот, не время синить.