Книга Дикие Земли, страница 119 – Дмитрий Шатров

Вскоре впереди показалась усадьба, и снова на душе стало муторно.

Ощущение, что оба дома — этот и мой — строил один архитектор. Даже стены были покрашены в невыразительный бледно-жёлтый. И ландшафтный дизайн мало чем отличался. Розовые кусты, скульптурные композиции, стриженный в коробку массив живой изгороди. По такой же дорожке я бегал в Смоленске, приводя себя в форму.

Ёкарный бабай, кому это мешало?

К тому же мы на своём убогом, хоть и тщательно отмытом, «Бекасе», сейчас напоминали бедных родственников. Попрошаек, обивающих пороги богатой родни. Особенно на фоне шикарного лимузина, припаркованного рядом с крыльцом.

Настроение испортилось окончательно.

Скулы свело от досады на себя, на Мелкого, на ситуацию в целом. Но больше всего на Несвицкого. Да что там досада, в груди прямо-таки запекло от приступа ненависти. Причём сразу к обоим. К местному и к тому, что остался в прежнем мире. Сволочь. И здесь умудрился испортить мне жизнь…

— Вот тут останавливайся, господ высадишь, потом покажу, куда ехать — приказал боец Дибичей, когда мы обогнули фонтан и подъехали к центральному входу. — А вам туда.

Кому куда, мы бы и сами разобрались, но я только скрипнул зубами и молча толкнул дверцу машины. Гвардеец действует по инструкции, какие к нему претензии? Были бы у нас подобные заморочки с охраной, глядишь, и родители выжили бы. Эх, да чего уже теперь рассуждать…

Мы с Димычем выбрались из «Бекаса», поднялись по широким ступеням и вошли в дом.

* * *

Просторный холл.

Мраморный пол в чёрно-белую клетку, надраенный до зеркального блеска. На лепном потолке хрустальные блики многоярусных люстр. Венецианская штукатурка с затейливыми барельефами. Прямо — центральный пролёт лестницы на второй и третий этажи, выше расходившейся надвое. Кстати, тоже мраморной, белой. По сторонам — арки в боковые крылья усадьбы, декорированные пилястрами. Ампир, так, по-моему, стиль называется.

Всё, как принято в богатых домах: дорого, вычурно и перебор с позолотой. До сих пор не привыкну. Чувствовал себя как в музее.

Встречали нас двое.

Слева протягивал поднос для визиток огромный медведь. Как живой, но, конечно же, чучело. Симметрично правее застыл дворецкий в безупречной ливрее. Тут как раз ситуация обратная. Он хоть и живой, безусловно, но выглядел восковой фигурой Марии Тюссо.

Прямой как палка, старше моего Фитца и ещё более пафосный. На брылястом, словно у английского бульдога, лице ни единой эмоции, но взгляд выдавал. Нас с Димычем измерили, взвесили и дали оценку. Очевидно, нелестную.

Ну да, где мы и где граф Дибич. Но это по меркам халдея. У меня же поведение мажордома вызвало здоровую злость и помогло избавиться от хандры.

— Ваши пальто и шляпы, господа, — пробулькал брылястый, выискивая взглядом к чему бы придраться.

«А вот хрен тебе на воротник», — ехидно подумал я, избавляясь от плаща и головного убора.

Это я про придраться. Димыч со вчерашнего вечера задолбал всех приготовлениями к сегодняшнему визиту. Хозяйку постоялого двора в том числе. Она полдня приводила наши наряды в надлежащий вид, а он выступал в роли придирчивого критика. Теперь там пылинку, разве что под микроскопом найдёшь, а стрелками брюк можно бриться, глядя в отражение начищенных туфель.

— Бернар, прекрати тиранить наших гостей, — прозвучал знакомый голос, невидимой пока ещё владелицы.