Книга Изгой, страница 91 – Дмитрий Шатров

«Светлейший не сдержал обещания?» — мелькнула первая мысль.

Но вскоре выяснилось, что Меньшиков здесь ни при чём. Уровень не его.

Компашка вырулила на улицу, свернула к гостинице, и я узнал одного из пяти. Модник. Он уже раздобыл себе новую шапку. На этот раз не лётчикский шлем, а шофёрскую кепку из кожи, но опять же с массивными гоглами. Его приятели — тоже здоровые, в жилетах, широких штанах и башмаках на шнуровке — несли в руках биты. Плоские. Для лапты.

Как они меня вычислили? Вряд ли специально. Скорее всего прочёсывали город по квадратам, в том числе и гостиницы, вот и наткнулись. Банальнейшее стечение обстоятельств. Просто не повезло. Но, как бы то ни было, ситуацию уже не исправить.

Бежать нельзя — Менделеев может нарваться. Прятаться поздно. Придётся разбираться с ними на месте.

А вот меня уже и заметили.

— Вон он, — завопил Модник, приседая от возбуждения и хлопая себя ладонью по бедру. — Вон тот урод, кто у нас лавэ слямзил. Держи его, ребзя.

— Ты ещё забыл сказать пацанам, что я отметелил вас с лысым, как дворовых собак. И шапку у тебя, придурка, забрал, — крикнул я.

Злил специально. Выводил из равновесия, заодно тянул время и прикидывал план действий.

— Я тя ща на ремни распущу! — вскипел тот, вытягивая из-за голенища нож.

Новый. Старый, что я затрофеил вчера, лежал у меня в сумочке. Вот с него и начну.

Убивать не собирался, чтобы не вешать на себя ещё и полицию, но вывести из строя — почему бы и нет? Я вытащил свой клинок, подкинул и, подхватив в воздухе «Метателем», швырнул его в Модника. Попал куда и хотел — в бедро. В правое.

Бандит заблажил, осел на колено, роняя финку на тротуар. Та не упала. Я подхватил и её, усилием мысли загнав лезвие в задницу одному из громил. По самую рукоять. До упора.

Такой демонстрации силы должно было хватить, но это для умных. У оставшейся на ногах троицы мозгов явно не хватало. Они заорали в три глотки и понеслись на меня, занося для удара плоские биты.

В ответ я лишь ухмыльнулся.

Ну, бегут и бегут. Я сознательно подпускал их поближе, чтобы не распыляться и сразу всех достать Даром Псионика… В драку неожиданно вмешался Мишенька. Бедняга так перепугался, что преодолел барьер, или что его там сдерживало и получил контроль над телом. Слава богу, частичный пока.

В районе пупка разлилось тепло, правая рука вытянулась раскрытой ладонью вперёд, мизинец и безымянный подогнулись особым образом… И с пальцев сорвалась смолянистая плюха. Прямо в рожу первому из атакующих. Она, похоже, была ещё и горячая, потому что тот заорал как ошпаренный, выронил биту и принялся судорожно сдирать липкую массу с лица.

— Неплохо, малой, — поразился я результату. — А ну, дай я попробую.

Мишенькины движения я запомнил, внутренние ощущения тоже, и, перехватив инициативу, попытался их воспроизвести.

Живот чуть втянул — разлилось тепло у пупка. Бросил руку вперёд — ладонь охватила щекотка. Осталось подогнуть пальцы. Вот так… Тягучая плюха слетела с ладони и облепила башку второму громиле. Заорали мы оба. Он — от боли, я — от восторга.

— Получилось!

Я так обрадовался, что чуть не выхватил битой от третьего. Или пятого, смотря, как считать.

За спиной скрипнула дверь. Тут же коротко пыхнуло. Бита с деревянным стуком грохнулась на брусчатку вместе с отстреленными пальцами мордоворота. Тот взвыл, зажимая окровавленные обрубки уцелевшей рукой, и потерял всё желание драться.