Книга Изгой, страница 124 – Дмитрий Шатров

Мишенька так и продолжал талдычить формулы и уже практически замкнул контур магических каналов. Я приобрёл знания о трёх десятках заклинаний, но понятия не имел о каких именно. На всякий случай я их заучил наизусть, но что и когда применять, по-прежнему не догадывался.

Так прошли сутки, вторые. Утро последнего дня я встретил на капитанском мостике.

Так сложилось, что Лебедев Павел пригласил Катрин, та пригласила меня, а он не смог отказать. Поэтому мы вдвоём с фиолетовой рыжей стояли у задней стеночки, чтобы никому не мешать и сквозь панорамное стекло наблюдали, как краснеют облака на востоке.

Почему вдвоём? Потому что Лебедев вынужденно нас оставил, наказав вести себя тихо — он сейчас выполнял функции навигатора. Капитан лично стоял у штурвала. Вахтенные офицеры занимали свои места.

* * *

Судя по расписанию, до Хабаровска лететь ещё минимум часа полтора, но экипаж уже готовился к приземлению. Какое-то время мы наслаждались видами, слаженной работой команды и почтисобрались уходить, когда свсё сломал очередной закон Мёрфи.

Радист дальней связи стянул наушник с одного уха и обернувшись к капитану, проговорил:

— Причальная «Новая» прислала штормовое предупреждение. Приближается грозовой фронт третьего класса опасности.

Я покрутил головой и тут же его нашёл.

Пока ещё далеко и сильно левее, белые, пушистые облака на глазах превращались в тяжёлую, свинцовую хмарь. Грозная тьма сгущалась, захватывала пространство и приближалась со скоростью скаковой лошади, подстёгивая себя вспышками молний.

— Ветер северо-западный. Пятнадцать в секунду. Усиливается. Порывы до двадцати, — доложил метеопост.

— Угловое отклонение от курса три градуса, — откликнулся Лебедев, всмотревшись в показания навигационных приборов и сделав отметку в полётном планшете. — Поправка. Пять градусов. Юго-восток.

— Корректирую, — капитан довернул штурвал влево и приказал: — Моторный. Увеличить мощность на треть. Снижение по малой глиссаде до семи тысяч.

— Моторный, увеличить мощность на треть, — продублировал команду вахтенный, отвечающий за внутреннюю связь.

— Принял. Увеличить мощность на треть, — прохрипело в динамике.

— Снижение до семи тысяч. Градус два с половиной, — отозвался офицер у рулей высоты и, подав рычаги от себя, начал проговаривать голосом цифры альтиметра: — семь девятьсот пятьдесят… Семь девятьсот… Семь восемьсот пятьдесят…

— Ветер семнадцать в секунду. Порывы до двадцати трёх.

— Отклонение от курса семь градусов. Юго-восток.

— Корректирую. Моторный — полный ход. Вертикальную тягу снизить на десять процентов.

— Моторный — полный ход. Вертикальную тягу снизить на десять процентов.

— Хрр… прр…фшш… — отозвался динамик шипением помех. Похоже, гроза давала наводки.

Пол под ногами мягко ухнул вниз с ощущениями, словно мы попали в воздушную яму. Катрин охнула, сжала мой локоть, а я прижал палец к губам. Не хватало ещё, чтобы нас выперли. Это к тому, что обстановка потихоньку переходит в авральный режим и лучше быть в центре событий, чем терзаться догадками, сидя в неведении по каютам. И тем не менее команда сохраняла спокойствие, опасности я не чувствовал, а «Весы Шансов» давали 85 за удачное приземление.

— Семь пятьсот… семь четыреста… семь триста…

Снижаться мы стали быстрее и уже летели не над облаками, а непосредственно в них. Видимость упала до нуля, как в плотном тумане. По стёклам хлестали потоки грозового дождя. Серо-синюю пелену то и дело разрезали зигзаги небесного электричества. Иногда совсем рядом. И тогда в уши врывались раскаты близкого грома.