Книга Изгой, страница 112 – Дмитрий Шатров

«Ёкарный бабай, не перепутать бы, — подумал я, стараясь запомнить девушек по цвету. — Мари — вишнёвая. Катрин — фиолетовая».

Их фамилия мне ни о чём не сказала. Герб — золотой щит, три поля, орёл, лиса с петухом в зубах и три чёрных орлиных крыла — тоже. Поэтому я не стал заморачиваться и просто назвал имя приятеля и своё:

— Менделеев Дмитрий. Смолл. Мишель.

После чего мы с девушками сплелись руками, пригубили шипучего напитка и чмокнулись в губы. В носу тут же защекотало от запаха медных волос и фиалок — наверное, такие духи. И сочетание мне понравилось. Дмитрий же был на седьмом небе от счастья.

— А ваша подруга? Вы её не представите? — спросил он, отставляя бокал.

Я посмотрел на блондинку, зацепился взглядом за родинку на щеке и попытался вспомнить, где её мог раньше видеть. И перстень с гербом, разделённым на четыре поля — два красных с орлом и два бело-синих с медведями — тоже показался знакомым.

— Я вполне могу представиться и сама, хоть и не одобряю такого вопиющего несоблюдения этикета, — вспыхнула Снежная Королева. — Анна. Княжна Хованская. И прошу запомнить, на «ты» с вами я не переходила.

Она, чуть кивнула, выделив интонацией «на ты» и «с вами». Причём последнее прозвучало уничижительно.

«Ах вот оно, что. И в самом деле похожа. Мать? Или тётя?»

В памяти всплыл Суд Чистой Крови и княгиня Хованская в военном мундире. Но уточнять не стал. Меня задел её пренебрежительный тон.

— А что так? — спросил я, лениво приподняв правую бровь.

— Не считаю возможным, — высокомерно заявила та, вскидывая подбородок.

— Не поясните, княжна? — продолжал настаивать я.

— Вижу, вы с приятелем украшений не носите, — проговорила она, как бы между прочим, мазнув взглядом по пальцам моим и Дмитрия, и поправила перстень на своём.

Намёк на разницу в статусе был более чем прозрачен, но на меня такое не действовало. И Менделеев, кстати, тоже ничуть не смутился.

— И что с того? — усмехнулся я, изобразив безразличие.

— Не обращай внимания на кузину, Мишель, — вмешалась Катрин, которую я пока ещё воспринимал, как фиолетовую рыжую. — Она только что выпустилась из Смольного. Нахваталась столичной спеси.

— Но мы быстро выбьем из неё эту дурь, — подключилась Мари (вишнёвая рыжая) и, обняв Анну за шею, жёстко зажала в сгибе руки и взъерошила волосы. — Да, бледнолицая?

— Мари, что за выходки⁈ — вырвалась та с негодующим восклицанием, поправляя причёску. — Что о тебе подумают люди?

— Что подумают? — вишнёвая рыжая приняла озадаченный вид, после чего просветлела лицом. — Так ведь можно спросить. Дмитрий, Мишель, вот вы что сейчас обо мне подумали?

— Давайте лучше закажем еду, — примирительным тоном пробубнил Менделеев. — Человек ждёт.

Стюард, с любопытством слушающий нашу пикировку, подался вперёд и приготовил блокнот с карандашиком. Записал пожелания и убежал. А вскоре вернулся с заказом.

Снежная королева и тут выпендрилась. Ей принесли яйцо всмятку в специальной серебряной рюмочке, со специальной серебряной ложечкой. Тост. И апельсиновый фреш. Остальные заказали английский завтрак и чай с молоком. Я — так сразу две порции. Жрать хотелось, как медведю бороться.

* * *

Какое-то время работали ложками и челюстями.

Пока княжна ковыряла своё яйцо и цедила сок, аристократично оттопырив мизинчик, я расправился с первой тарелкой и принялся за вторую.