Книга Миссия ХРАЗ, страница 154 – Харальд Хорф

Кузнецов на мгновение умолк, окинул Порфирия усталым взглядом и коротко махнул рукой:

— Упрощаю: создатель нейрополимера и его детище есть единое целое. Порознь они не выживают. Если уничтожить весь массив нейрополимера, умрёт его создатель. Если уничтожить создателя, погибнет его Массив. Другие носители разума могут стать частью любого Массива, но Массив является частью создателя. В случае гибели Массива участники «Коллектива» получат травмы мозга, многие умрут. А вот сам «Коллектив» и создатель Массива существовать перестанут. Всё понятно?

— Э-э-э... — Порфирий секунду размышлял, уместно ли в сложившейся ситуации соврать или же стоит признаться честно.

— Можешь соврать, — разрешил ему Кузнецов.

— А вы тогда кто? — Порфирий предпочёл не реагировать на фразу полковника. — Если Сеченов создал свой нейрополимер, а ХРАЗ — свой, то у вас, по логике, должен быть третий нейрополимер. И он не такий, как у тех двоих. Но вы как-то манипулируете нейрополимером Сеченова... Что именно я не понял?

— Почти всё. — На лице Кузнецова не было даже тени иронии. — Но это нормально. Объяснять подробности придётся месяц, поэтому оставим это для потомков. Вкратце: я тоже растворился в нейрополимере. Я этого не хотел, но моего желания никто не спрашивал. Я оказался сильнее, в результате нейрополимер Сеченова входит в исходный состав моего Массива. Поэтому я могу управлять им, как собственным. Но не гоже входить в чужой дом со своими порядками. Предлагаю на этом считать ликбез завершённым. Ты, кажется, торопился?

— То есть вы можете управлять Массивом?! — Из всего сказанного Порфирий уловил самое главное. — Вы способны убить ХРАЗа?

— Да.

— Тогда убейте его прямо сейчас!

— Нет.

— Почему?! — до крайности изумился Порфирий.

— Потому что мне надоело делать то, что от меня требуют другие. — Кузнецов невозмутимо смотрел инженеру прямо в глаза. — Хочешь убить кого-то? Иди и убей сам!

— Но я не могу! — возмущённо вскинулся Порфирий. — А вы можете!

— Я могу убить кого угодно. — Полковник шевельнул рукой, и ближайший к инженеру «Каракурт» ожил. — Тебя, например!

Стальной паук метнулся к Порфирию, занося лапу для пронзающего удара, и замер в полушаге от сжавшегося в испуге инженера.

— Я слишком долго и много убивал по желанию других людей, — ещё более устало произнёс Кузнецов. — Различные существа, по ошибке природы наделённые разумом, в погоне за собственными целями отправляли меня убивать. Я, ослеплённый чужими идеями, убивал, особо не вникая в столь пыльные понятия, как «смысл жизни» или «для чего я делаю всё это». Но Коричневая Чума уничтожила слишком много подобных мне живых существ. После того, как я узнал, что своими руками выпустил её на свободу по очередной указке очередных манипуляторов, моё желание выполнять чьи-либо требования иссякло. Я ответил на твой вопрос.

— ХРАЗ убивает сотни тысяч людей... — осторожно произнёс Порфирий, косясь на занесённую для удара паучью лапу. — И миллионы лишил воли... Разве за это его нельзя убить?

— Ты, что не удивляет, опять ничего не понял, — философски изрёк Кузнецов. — Убить можно кого угодно. Для убийства нужно всего лишь иметь возможность убить. Но прежде, чем потешить своё эго демонстрацией своего могущества, имеет смысл подумать, к чему приведёт убийство.