Книга Свет для Звёзд, страница 97 – Romancer

— Верю, – коротко и тяжело бросил он.

— Алексей Вадимович, у меня к вам будут две просьбы. Мы сейчас отвозим маму домой. Вы можете кого-нибудь из своих парней оставить с ней на ночь в квартире? Охранять. И вторая: после этого отвезёте меня в одно место. Я покажу дорогу.

— Да, Жень, конечно. Сейчас я тут закончу... Десять минут буквально.

Я кивнула и отошла обратно к маме. Врач как раз заканчивал вводить ей инъекцию в вену. Я села рядом, обняла её за плечи и прижалась щекой к голове.

— Успокаивайся, мам. Всё уже позади. Сейчас поедем домой.

Минут через восемь Фролов подошёл к нам.

— Всё, поехали. Адрес покажешь. Гальцин! – крикнул он молодому полицейскому возле машины. – Поехали со мной!

Тот слегка озадаченно посмотрел на начальство, но тут же подбежал и уселся спереди, на пассажирское сиденье капитанского авто. Я забрала у мамы сумочку, помогла ей спуститься из скорой, и мы вдвоём сели сзади.

Фролов сел за руль, завёл машину, и через десять минут мы уже заезжали в наш двор. Всю дорогу мы ехали в гробовом молчании. Все вместе поднялись в квартиру.

Я помогла маме разуться, поддерживая её под руку, и мы пошли в сторону ванной. Фролову я бросила на ходу:

— Алексей Вадимович, можете пока пройти на кухню. Чай, кофе – берите всё, что нужно.

Я аккуратно помогла маме умыться, смывая с её лица слёзы, потом повела в спальню. Она двигалась как на шарнирах, всё ещё периодически вздрагивая и всхлипывая от пережитого шока. Я уложила её на кровать, раздела и просидела рядом минут пятнадцать, гладя по руке, пока её дыхание не выровнялось, и она не уснула тяжёлым сном. Укрыв её тёплым пледом, я прикрыла дверь и вышла на кухню.

Фролов сидел за столом и пил горячий чай. Молодой сержант неловко ютился на табуретке рядом и явно не до конца понимал, что вообще происходит и почему начальник притащил его в эту квартиру.

Я повернулась к сержанту:

— Посмотрите, пожалуйста, за моей мамой. Побудьте тут. Телевизор, еда в холодильнике – всё в вашем полном распоряжении.

Я сняла с плеча рюкзак, достала из кармашка пятитысячную купюру и положила прямо перед ним на стол.

— Это за беспокойство.

Прежде чем Фролов успел возмущённо дёрнуться, чтобы вернуть мне купюру, сержант сам отодвинул её от себя:

— Да какие деньги, я всё понимаю. Всё нормально будет, не переживайте. Сяду вон в кресле, подежурю.

Фролов одобрительно кивнул подчинённому, сделал большой глоток чая, поднялся и тяжело посмотрел на меня:

— Куда тебя отвезти надо?

— Пойдём, по дороге покажу.

Мы вышли из дома и сели в его машину. Капитан завёл мотор и начал выруливать со двора.

— Едь в сторону Еткуля, по трассе, – скомандовала я, глядя в лобовое стекло.

Он кивнул и выехал на ночную дорогу. Тут же в салоне зажужжал его сотовый. Он взял трубку.

— Да, слушаю. Хорошо... понял. Что ещё говорит? Понял. Спасибо. И это... Гальцина я забрал, не снимайте его с точки до моего звонка, он у потерпевшей.

Капитан нажал отбой и мрачно произнёс:

— Два чернявых парня на белой тонированной в круг «Ниве» без номеров. Выбежали из ателье, что-то кинули в окно, и потом всё вспыхнуло. Это почти дословная цитата одной сердобольной старушки из дома напротив. Открой ту бумажку, которую я тебе передал.

Я достала из кармана сложенный лист формата А4 и развернула его под тусклым светом салонного плафона.