Книга Расслоение, страница 64 – Nezloi

Неожиданно всхлипнула Ева, залиться слезами у неё не получилось, так как я запретил плакать.

— Вообще-то ты теперь моя рабыня.

Почему-то при этих словах девушка покраснела и бросила на меня быстрый оценивающий взгляд из-под пушистых ресниц.

— Даже и не думай, ты не сексуальная рабыня, а просто рабыня. Так что марш мыть ванну, потом загрузи стирку и про посуду не забудь.

Вперед, золушка, арбайтен, а я пока отделю виски от колы.

Через пятнадцать минут взъерошенная и недовольная Ева закончила, а мне уже надоело её тролить.

— Ты вообще где живёшь, жертва ЕГЭ?

— Сосновая семнадцать.

— Что! Серьёзно?!

Неподдельно удивился я, так как данная улица и дом располагались буквально в пяти минутах ходьбы от моей берлоги.

— Ну просто охренеть! Ну тогда вали домой. И, кстати, рассказывать обо мне запрещаю. Сама придумай какую-нибудь мистическую хрень.

— А можно я ещё приду?

Неожиданно спросила Ева, залившись румянцем.

— Не, мне нравятся тёлки постарше.

Широко зевнув, открыл перед девушкой двери.

— Я могу посуду помыть.

Шлепком по заднице вытолкнул её на лестничную клетку и поспешно захлопнул дверь.

— Козёл... Приглушённо донеслось из-за двери.

— Сама коза! А посуду помоет моечная машина.

Иванов.

По дороге на меня напало желание поговорить. То ли нервничал перед рандеву с цыганами, то ли просто соскучился по живому общению.

— Вот скажи мне, Степан Ильич, а ты Ленина видел?

Спросил я, не отвлекаясь от дороги.

Фёдоров усмехнулся.

— Видал, не шибко близко, но видал. В аккурат в тот год в него та еврейка стреляла.

Я бросил быстрый взгляд на задумчивого Федорова и удивлённо покачал головой.

— Меня же партия сначала по сыскной линии работать направила.

После короткой паузы продолжил Степан Ильич.

— Под началом самого Мундеича трудился, правда, недолго.

Чему-то одному ему понятному Федоров усмехнулся и погладил тканевый бок спортивной сумки, лежавшей у него на коленях, непонятно зачем мой миньон на сделку взял свой ППШ.

— Так ты, получается, старый чекист?

— Так точно, до двадцать шестого года контру давил, пока Мундеич от чахотки не помер. Ну а новому начальству я не ко двору пришёлся, вот и пришлось в Красную армию перебираться.

Настаивать на дальнейшей истории я не стал, так как видел, что некоторые воспоминания Фёдорову неприятны.

Место встречи я назначил в нескольких километрах от Берёзовки, в небольшой березовой роще, густо заросшей кустами.

В лучших традициях хитрожопых братков из девяностых я приехал за час до назначенного времени. Пока я разминался, топчась рядом с машиной, Фёдоров обыскал весь лесок, естественно, никого не нашёл. Но на этом не успокоился, зачем-то наметил несколько путей отхода, причём детально мне объяснил, как я должен отходить, чтобы минимизировать шанс на получение пули в спину.

Не забыл показать мне и пару позиций, если вдруг бой примет затяжной характер.

— Погоди, Ильич! Какой ещё, нахер, бой?! Мы тут не с немецкими диверсантами встречаемся, а с обычными жуликами.

— Нужно быть готовым ко всему!

Упрямо покачал головой солдат.

— Ладно, чёрт с тобой.

Не стал я больше спорить и принялся внимательно слушать его инструкции.

Убедившись, что я понял, что нужно делать в случае резкого обострения, Федоров прихватил сумку со своим ППШ и мощным цифровым биноклем, который он заставил меня купить в системном магазине ещё вчера, и ушёл на край леса, откуда хорошо просматривалась единственная грунтовая дорога, ведущая к нам.