Книга Расслоение, страница 195 – Nezloi

— Пожалуй, парашютист не нужен, — покачал головой Фёдоров.

— Да я и не собирался его возвращать — ему всего тринадцать лет.

Убрав карту «прыгуна», я сделал новую крутку:

— Аддис Беро, двадцать три года, амхарка. Погибла от… ха! Представляешь, её лев загрыз.

— Негритянка, значит, — произнёс Фёдоров. — Никогда не видел негров.

— Кстати, у неё нет фамилии.

— Ты же только что сказал: «Беро».

— Так это не фамилия, это имя отца.

Как оказалось, в Эфиопии вообще фамилий не было — все пользовались именами отцов.

Степан Ильич почесал лоб и спросил:

— А если безотцовщина?

— Вот у Аддис и спросишь.

Выглядела девушка очень экзотично — конечно, не как наш индус, но тоже необычно. Первое, что бросалось в глаза, кроме чёрной кожи, — она была лысой, как колено, и, кстати, очень высокой, даже, пожалуй, повыше меня. Но, несмотря на лысину, была довольно привлекательной. Даже кресты, наколотые на висках, её не портили. Одета Аддис была в какой‑то цветастый балахон, увешанный бусами и расшитый бисером.

Привлечённые её необычной внешностью, мы не могли отказать себе в удовольствии немного пообщаться с девушкой.

Ничего необычного: самая обычная девушка, погибшая двадцать лет назад. Правда, один факт всё же удивил — она была православной.

— Чудны дела твои, Господи, — пробормотал Фёдоров, который вроде бы должен быть ярым атеистом.

— Каштанка, хватит притворяться, отведи девушку к остальным.

Вор встал с кресла и, придерживая рукой опухшую челюсть, подошёл к Аддис.

— Ух ты, какая красотка!

— Обидишь девчонку — я твои яйца на двери прибью, — пообещал Каштанке Фёдоров.

— Ладно, ещё разок — и хватит.

— Юго Моро, француз, двадцать пять лет. Погиб несколько месяцев назад, — прочитал я.

Прочитав о месте и причине гибели, я замолчал.

Степан Ильич удивлённый моим неожиданным молчанием, окликнул:

— Владимирыч!

Я отвёл глаза от карты с невысоким французом и посмотрел на Фёдорова.

— Помнишь, мы газ продали, которым во Франции народ потравили? Этот Юго как раз одна из жертв.

— Ебануться, лапти гнутся!

Эмоционально высказался солдат.

— Пожалуй, хватит на сегодня оживлять покойников.

Тем не менее Франзуз был призван в реальность и, несмотря на то, что был некомбатантом и кто муже открытым гомосексуалистом, поставлен в строй.

Федоров несколько секунд разглядывал тонкую фигуру Юго, одетого в одежду странных сиреневых и розовых цветов, пока на его губах не появилась ухмылка.

— Каштанка!

Крикнул Степан Ильич.

— Подь сюды, я тебе подопечного нашёл.

Выгнав всех из своего номера, скинул на Гоголя обязанность устраивать, обеспечивать и вводить в курс дела новых миньонов. Фёдорову досталась задача сделать им всем документы.

Развалившись в кресле, открыл давно подзаброшенную лотерею «всякого барахла». Давно у меня зрела мысль хорошенько её потрясти, в надежде на что-нибудь подобное моему «волшебному» Верстаку.

«Потрачу сто эргов, испытаю свою удачу».

Первая карта с предметом вспоров перед моим «внутренним взором».

— Рулон акриловых обоев.

— Охерительное начало.

Желания вытаскивать в реальность обои не было, но вдруг оказалось, что пока не проявлена первая карта, следующий ход сделать нельзя.

— Вот же штопаный рукав!

Пришлось выбрасывать рулон обоев прямо на гостиничный ковёр.

— Отвертка крестовая.