Книга Выживание, страница 63 – Евгений Сладков

Об Отступнике она ни слова не сказала — и остальным молчать о нём наказала. Пока, во всяком случае.

— Какая ещё поисковая группа? — ошарашенно вытаращился на неё Воин. — Вы себя-то видели?..

— Поэтому я и прошу не вас.

Удивительно, но старший патруля спорить не стал. Вместо этого двоих с Атрибутом Воздуха отправил вперёд со срочным донесением, а остальные занялись запрошенной «помощью». У патрульных нашлась пара складных носилок, три перевязочных пакета и даже одно нормальное кровоостанавливающее зелье.

Последнее отдали Миктлану. Носилки — Меланите. Перевязки разделили между Аркосом и Флаграной. Обожжённую руку Баррия закрепили на груди. Кирону не повезло: его плечо лечить было некому и нечем.

Лаврии предложили вторые носилки. Она отказалась, и зря — Аркос снова поднял её на плечо…

К гарнизону они вышли только к вечеру. Группу встречали лекари, Воины Корпуса и люди со списками. Больше всего оказалось последних. И вопросы они задавали быстрее, чем осматривали раненых: сколько погибших, где кристалл, что с постом, почему Роган не вернулся.

Лаврия ответила один раз. На второй велела записывать с первого. На третий не выдержала и плеснула Ядом. После чего люди со списками мигом испарились, а лекари наконец получили возможность работать.

Змею уложили рядом с Меланитой, но отдельно ото всех. И вовсе не из заботы — просто обе были опасны для остальных пациентов. Что Лёд беспамятной Мелы бесконтрольно расползался по округе, что Яд бессильной Лаврии норовил провернуть то же самое, невзирая на сопротивление самой девушки.

До утра Змея то приходила в себя, то снова теряла сознание. В коротких промежутках успела услышать, что Миктлана зашили, Аркосу очистили раны от Камня, Флагране зафиксировали четыре сломанных ребра, а руки удалось полностью сохранить. Кирон орал во время вправления и последующего заживления — следовательно, чувствительность возвращалась. Баррию срезали мёртвую плоть. Делия уснула прямо на полу возле его койки. Айлин пыталась лечить всех, пока старший лекарь уже её саму не усыпил…

Лаврию осматривали долго и аж трое. Первый нашёл повреждения от Камня и перелом. Второй — отравление собственным Ядом, что прозвучало бы смешно, будь у неё силы смеяться. Третий оказался достаточно опытен и умён, чтобы не искать привычную причину там, где поработало Отклонение.

— Тело теряет границы, — сказал он, рассматривая прозрачные пальцы. — Кровь забывает, где сосуд. Яд — где кровь. Нервы не помнят, какой сигнал передавали мгновение назад. Вы применяли способность на противнике выше себя минимум на десяток уровней?

— Да.

— Повторите — и можете вообще забыть, как дышать.

— Я уже пробовала. Неудобно.

Лекарь не оценил. Зато запретил Лаврии вставать, воплощать Жезл, использовать Атрибут и нервничать. Последнее особенно помогло: стоило услышать все четыре запрета, как она немедленно захотела нарушить каждый.

О Власте не говорил никто.

И это молчание раздражало куда сильнее боли.

Так ещё и тянулось оно до самого утра, пока не пришли комендант, та старшая Воительница от Корпуса и Малактор. Комендант держал предварительный отчёт, составленный теми писаками со слов Лаврии, Воительница — карту, а Малактор не держал ничего и потому, наверное, выглядел самым недовольным.