Книга Выживание, страница 47 – Евгений Сладков

— Не вижу смысла. Имя давно уже ничего не значит.

— Тогда принадлежность.

Непримечательный склонил голову набок. Камень на щеке хрустнул и осыпался тонкой крошкой, открыв под собой вполне обычную на вид кожу. А затем всё-таки ответил:

— Вы называете нас Отступниками. Иногда Ренегатами. В зависимости от того, кто пишет приказ и как сильно хочет напугать детей.

Кирон за моей спиной тихо выругался.

И с Круглым я сейчас был согласен как никогда, ведь все мы знали эти слова. А я и подавно, потому как прошлый опыт Лабиринта не вымарать.

Отступники — все те, кто покидал ордена, гильдии, Корпус или просто-напросто преступал закон. Все те, кто продолжал идти по Пути Предела, отказавшись от единственного правила, которое даже самые жадные ублюдки старались не произносить вслух.

«Не использовать людей как ингредиенты».

После всего произошедшего в Академии я бы добавил: «Ну или хотя бы не попадаться». Потому что нет-нет, а, вспоминая Сигнуса и его тайны, мысли нередко уходили к тому, что чистые руки у сильных мира сего чаще всего означают верных слуг с грязными.

Назвавший себя Отступником постучал пальцем по каменной шкатулке и добавил.

— Он собирался сжечь меня. Проиграл. Я взял то, что всё равно пропало бы. Сила не любит расточительства.

— Предел тут ни при чём, — отрезала Лаврия.

— Все так говорят, пока им хватает лекарств, времени и чужих спин.

— А потом становятся тобой?

— Потом становятся сильнее, — парировал ренегат со всё той же ленцой и непрошибаемым спокойствием, которое осталось неизменным даже когда над двором прокатился низкий рык. Настолько низкий, что ощущался он буквально через подошвы, заставив ноги задрожать на секунду-другую.

Отступник перевёл взгляд на пролом в частоколе и едва заметно поморщился:

— Вот видишь. Опять не успел.

Из мглы показались четыре пары глаз. Бело-фиолетовых и искрящихся.

Первый Ликаон ступил во двор по обломкам ворот. Метра полтора в холке, длинное поджарое тело, фиолетовая шерсть, торчащая жёсткими иглами. По лапам и спине пробегали молнии. Каждое касание земли оставляло в снегу россыпь искр в цвет глаз.

За первым вошёл второй, а третий запрыгнул на полуповаленный участок частокола и оскалился, показав пасть во всей красе.

Четвёртый пролом не искал — он прошёл сквозь брёвна. Просто ударил плечом, и остатки ограды разлетелись. Этот был крупнее остальных, темнее и старше. Разряды уже не бегали по его шерсти — они висели вокруг него настолько сплошной завесой, что от каждого шага воздух гудел. Только дело было вовсе не в том, что он имел уровень выше, а в украшении, венчавшем его лоб.

Витой рог, который однозначно позволял назвать имя этого Зверя.

Грозовой Ликаон.

— Твои? — звериный рык прорезало шипение Лаврии.

— Никто никому не принадлежит, — ответил Отступник.

Очень удобные слова для человека, которого Звери не пытались сожрать, стоя рядом. Один из Молниевых Ликаонов втянул носом воздух. Посмотрел на каменную шкатулку. Потом на мёртвых. Затем на нас. Отступник чуть повёл левой рукой.

Ветер донёс запах крови Рогана в нашу сторону… и Звери сорвались с места!

Сорвались, но Лаврия была быстрее:

— Три Щита! Ромб! Айлин и Меланита в центр! Миктлан, Аркос — левый! Флаграна, Кирон — правый! Зверей — держать! К ублюдку — не лезть!