Онлайн книга «Выживание»
|
Но всё равно после Ждунов все стали тише. Не умнее. До ума нам ещё предстояло доползти через грязь, кровь и, вероятно, чью-то смерть. Но тише — однозначно да. Ни утренние, ни дневные шутки Кирона уже не прыгали средь братьев и сестёр, как блохи на Побитой Собаке. Круглый всё ещё пытался быть прежним собой, но нет-нет, а забывался и прекращал играть роль жизнерадостного весельчака и балагура-колобка. Айлин шла рядом с ним, кутаясь в плащ. Свет Ночи в её руках вспыхивал Проблеском намного реже, экономнее: то увести чью-то ногу от провала; то подлечить кого-то из нас, всё-таки провалившегося; то остановить обозного, внезапно решившего, что коль он старше вчерашней ученицы, то грязь под ногами будет слушаться лично его. Грязь, как это у неё заведено, не слушалась совершенно и никого. Баррий и Делия держались по флангам нашей десятки. После всех нападений они стали смотреть на тракт совсем не как ученики, которые лишь обладают Воплощением-Щитом, а как люди, которые уже поняли: «танк» отвечает не за свою храбрость, а за секунду чужой жизни. У Скалы вообще было лицо человека, который давно заключил с миром договор: мир наваливает, Аркос тащит, потом они оба делают вид, что так и надо. Флаграна рядом мерзла, злилась и время от времени грела пальцы над Пламенем Свободы, за что Лаврия уже как минимум дважды пообещала лично оторвать ей руки, если та однажды привлечёт особо голодную дрянь с обочины. Миктлан так и не изменил себе с самого начала пути и всё ещё чеканил шаг настолько ровно, будто не шёл, и вообще не здесь — не с нами и не в грязи. А на привалах, находя незнамо где силы, продолжал остервенело тренироваться. Также ровно, но красиво и оттого жутко. Почему-то сейчас Светлый воспринимался гораздо более сломленным, чем когда лежал с перебитой ногой в подземелье на Испытании, готовясь помирать. Впрочем, была в команде ещё пара человек, которые могли бы с лёгкостью поспорить с Миктланом в упорстве. Первая из которых — Лаврия. Старшая выкладывалась так, как мало кто из иных Воинов в колонне. Отныне я мог честно признать, что уровень не только решает, но и заставляет решать такой ворох проблем, сколько не каждый готов тащить в одинокого. Потому, скорее всего, Лаврии было даже хуже многих. После того, как она впервые собрала Меланиту из переломов, трещин и внутренней мясной каши, Змея держалась не иначе как на воле, яде и желании никому не доставить радость своей слабостью. Только как бы она ни старалась всё скрыть, я прекрасно помнил измождённое состояние, которому успел стать свидетелем чересчур много раз. Вторая — Меланита. Пусть лицо гильдейской и обратилось ледяной маской, но трещины в ней я видел лучше, чем хотелось бы. Иначе как улыбкой Леди Удачи не объяснить, что Сигнус использовал Дробление костей на мне в гораздо более щадящей форме, чем на девушке. Может, тогда он не хотел раскрываться, применяя способность в полную силу. Может, сказалось моё Искажение и… хм, более крепкое тело, чем, по идее, должен иметь такой низкоуровневый Воин, как я. А может, дело в том, что Меланите досталось Дробление уже после прорыва «чупакабры» на двадцатый. Как бы то ни было, а после всего случившегося тело слушалось девушку через боль. Мела не хромала. Гордая принцесса гильдии и самый упрямый кусок льда на моей памяти не могла позволить себе такую роскошь, как честная хромота. Но я видел, как она осторожно распределяет вес. Замечал, как слишком долго не сгибает пальцы левой руки. Слышал, как ночью дыхание становится неровным, когда она думает, что я уже сплю… |