Книга Наследие [СИ + иллюстрации], страница 102 – Евгений Сладков

Я и не стал. И даже наоборот — опёрся-ухватился за край покрепче, чтобы точно и прочно контролировать малейшие свои движения, чтобы ненароком не задеть всё то, во что был обращён прах на столе. Честно признаться, в ту сторону дышать страшно было.

Диорама? Композиция? Макет? Модель?

Как правильно называть миниатюру Столицы, что воплощалась там из местного материала?

Не вся целиком, а лишь часть, которая включала в себя Академию, Площадь Первых да прилегающие к ним же городские кварталы. Настолько всё детализированное, проработанное до мелочей, что сами собой вспомнились архитектурные красоты, которыми любовался на пути к Академии. Да и «вспомнились» говорить не совсем верно, потому что всё это сейчас находилось прямо перед глазами. Потому-то мне и требовался точный контроль движений — чтобы опереться да спокойно погрузиться в осмотр композиции.

В достоверности настолько подробного макета нельзя было не засомневаться, тем более что и некоторые отличия от реальности в нём нашлись. Может, их и больше имелось, но я, увы, не настолько хороший знаток что всей Столицы, что окрестностей непосредственно Академии. Вот если бы речь шла об интернатской части Специалитета — совсем другое дело было бы.

Замеченные отличия находились на Площади Первых. Количество статуй Первых Воинов не сходилось с общеизвестным: на макете — всего лишь двадцать, в реальности — сорок восемь. Первое и естественное, что приходило на ум — модель создана давно и попросту не отражает современные реалии.

Так могло бы быть, если бы не одно очень знакомое «но».

Статуя Астерона Неуязвимого.

Статуя, возле которой я, поражённый её чересчур живым видом и мощной аурой, застрял надолго.

Статуя, что присутствовала на диораме, а по идее не должна была. Ведь если память мне не изменяла, то подобные статуи по городу стали устанавливать уже после того, как на самой Площади их число достигло сорока.

Несостыковка, которая сразу свела на нет «первое и естественное».

А второго у меня уже не возникло. Не успело, потому что, увлечённый разглядыванием Неуязвимого, я сделал одно неосторожное, но судьбоносное движение…

Нет, принцип домино не сработал, и композиция не пала изначальным прахом.

Просто-напросто я не удержался и коснулся самым кончиком пальца оружия Неуязвимого.

Оружия, что почему-то оказалось слишком острым для ненастоящего и созданного из пыли. Да оно поострее всякой стали было! И никакого сопротивления моя плоть не выказала — взяла да прорезалась до самой кости. Будь я параноиком, точно подумал бы, что оружие на мгновение длину свою коварно изменило, чтобы добраться до свежатинки человечьей…

Когда боль докатилась-таки по нервам до сознания, так я непроизвольно и отпрянул от стола, отталкиваясь от него же другой рукой… И как же хорошо, что его устойчивость и впрямь выше всяческих похвал — предмет сюрреалистичного интерьера не шелохнулся! Вообще. Настоящий титан, держащий не мир, но его маленькую частичку.

Но как отпрянул, так и обратно я вернулся.

Вернулся, чтобы, затаив дыхание, впиться взглядом пристальным в композицию, подвергавшуюся стремительным метаморфозам…

Внимание изменения поглотили целиком и… похоже, весьма надолго, потому что в себя пришёл Предел знает через сколько, и к тому же сидящим на стуле, что вообще с другой стороны стола находился, аж за диорамой. Как так произошло?.. Ответом, как ни странно, стало моё же собственное тело, которое словно Бессильной Амёбой обратилось.