Книга Искажение, страница 15 – Евгений Сладков

Всего лишь на расстоянии вытянутой руки из воздуха медленно кристаллизировалась прекрасная снежинка. Она-то и служила той причиной, по которой окружающий мир стал настолько враждебнее, холоднее. Выглядела она точь-в-точь как увеличенная копия только что сломанного символа на кольце. Единственным отличием оказался один из лепестков, что окрасился в алый сразу же, как создание ледяного совершенства полностью завершилось.

Не знаю почему, но руку свою неугомонную потянул как раз к окрашенному участку. Протянул и упёрся в неожиданную преграду. Буквально в нескольких сантиметрах от цели меня остановило что-то невидимое и ещё более холодное, чем игла кольца. Но не непреодолимое, а какое-то рыхлое. Словно руку в свежевыпавший пушистый снег опустил.

Совладав с неожиданностью, надавил, продолжил движение к намеченному.

Мыслей о том, что поступаю глупо, не возникло. Если происходящее дошло до текущего момента, то уже не ожидал каких-то ловушек, проверок артефактом на «свой-чужой». Искренне считал, что все они позади, смылись потраченной кровью. Оттого и руку тянул к красной части — к родной кровавой части.

Миг, когда достиг цели, останется со мной навсегда.

Потому что он не стал каким-то особенным. Обычное касание сухого льда. Полное разочарование любых ожиданий. Даже обидно стало. Сначала.

А потом стало не до того. Рука намертво примёрзла к алому участку!

Легонько потянул её обратно, но отнять не смог. Стоило же приложить лишь чуть больше усилий, как оглушительный треск раздался вновь. Вслед за отламыванием цветной части трещины разом охватили весь цветок.

От стремительного разрушения великолепия даже дыхание перехватило. Или виновато осознание, что опять что-то непоправимое натворил?..

С каждым мгновением расстояние между осколками росло, а сами они обретали свободу — медленно поворачивались в одном им ведомом направлении, оставаясь на месте.

Не избежала разрушения и та часть, что прилипла к моей руке. Только повела она себя по-иному — стала собираться в ярко-алый шар. Собиралась, концентрируясь в районе ладони, будто предлагая сжать, обхватить себя.

А я и поддался.

Ожидал ощутить новую грань холода, но обманулся. Поверхность шара встретила ласковым теплом, возвращая полную чувствительность онемевшей конечности, растекаясь по ней чем-то приятным.

Отвлечённый на ощущения в руке пропустил тот миг, когда все прочие осколки образовали второй шар. Стеклянно-ледяного окраса и гораздо бо́льших размеров. Которые, к тому же, не остались неизменными — шар постепенно становился всё меньше и меньше, совершая это под громогласный треск лопающегося льда. Вместе с уплотнением менялся и цвет — он всё больше и больше темнел.

Сколько так продолжалось, сказать не возьмусь, но всё завершилось оглушающей тишиной.

А напротив меня осталась висеть крохотная иссиня-чёрная жемчужина. Сокровище переливалось, окружённое бело-голубыми всполохами если не пламени, то чего-то очень на него похожего.

Не отдавая себе полного отчёта, выдохнул, заворожённо глядя на шарик:

— Красота!..

Откуда-то сбоку, кажется, со стороны Флаграны, мне вторили тем же словом…

Под такое звуковое сопровождение жемчужина совершила свою подлую атаку.

Сделала выпад, от которого никак защититься не успел.

Успел только короткую вспышку сгорающей в небе звезды увидеть. Звезды, что сорвалась в мою сторону, легко опрокидывая на спину, взрываясь в голове мириадами других невообразимо далёких светил…