Онлайн книга «Воплощение»
|
Сто́ит отдать должное — гильдейская постаралась на славу! Та, следы которой мы теряли из раза в раз и находили вновь. Та, за которой меня колдовским образом тянуло. Те самые длинные вороные волосы, сейчас превратившееся лишь в бледную тень себя, вымазанные в ошмётках Зверей, но с тем же тонким серебристым обручем… Та же тёмно-серая форма на бессознательно лежащем теле… Все детали происходящего мозг подмечал автоматически, но концентрация внимания направлена была на иное. Главные действующие лица развернувшегося здесь действа никак не гильдейская, не орда паучков, не мы — новоявленные персонажи. Все мы так, мелкая массовка, затеявшая возню в детской песочнице. Пусть и со ставкой «жизнь». И теперь, говоря «паучков», я ни разу не кривил душой! Теперь эти полуметровые твари именно паучки, незначительная помеха, жалкие недоразумения. Ведь над всем этим творящимся безумием огромным монументом в центре пространства возвышается Паук. А может, и паучиха — поди их разбери. Да и в целом их половая принадлежность — последнее, что нас могло бы волновать. Сейчас и вообще. Беспокойство вызывают именно размеры этого монстра. А где размеры, там и сопутствующие им проблемы — толщина хитина, сила атаки, возможно, и скорость реакции. Главное только, чтоб без сюрпризов-способностей! Но надежды на это маловато. Зверь гораздо сильнее, чем все мелкие, походит на тех статуй-стражей, что когда-то встретили нас у входа в мёртвый город. Чёрные и массивные ноги твари толщиной легко поспорят с моим туловищем. Невероятно длинные, усеянные тёмными же кристаллами, сверкающими опасной остротой, они уходят ввысь, соединяясь там с огромным телом. Необъятное брюхо Паука походит на чудовищный кусок-шар обсидиана, из которого неведомый скульптор выточил и головогрудь. Какие там глазища, хелицерища не видно. Именно «-ща» — тут иначе и не описать. Тварь стоит к нам спиной, что немного радует, но и пугает. Да-да! Эта махина не принимает никакого участия в том сражении, что творится средь её ног-колонн. Она жрёт. Не нас, понятное дело. И это хорошо, и это прекрасно! Впрочем, с такими размерами нас бы проглотили и вовсе не жуя и не заметив… Пугает же то, что жрёт Паук Змея под стать себе размерами. Змея, пленённого паутиной. Змея, регенерирующего прямо на глазах. Если бы он кусал сам себя за хвост, то мог сказать, что мне довелось лицезреть Уробороса воочию — мифического змея из сказаний древних, символизирующего вечность и бесконечный цикл жизни, смерти и перерождения. В некотором роде здесь тоже воплощалась бесконечность — нескончаемый пир Паука-переростка. И Змей внушает не менее своего пожирателя. Толстенное тело, покрытое чёрной чешуёй, никак не отражающей свет, с тонкими прожилками янтарно-жёлтого. Настолько толстое, что Паук никак не мог его перекусить, как бы не старался, не вгрызался только в одно место, судя по отметинам. И ещё чешуйки как будто испускают в окружающее пространство щупальца тьмы — всё тело окутано тонким слоем этой ауры. Венчает же тело Уробороса удлинённая голова четырьмя наростами-рогами, парой огромных глаз и ещё бо́льшим жёлтым чем-то в центре лба. Очень похожее на пятна-ядра, что видели на той статуе-страже у входа в мёртвый город. Сейчас глаза Змея закрыты, и голова безвольно висит — Зверь находится вне своего монструозного сознания. Из полуоткрытой чудовищной пасти свисает пара тонких раздвоенных языков, а острейшие клыки блестят, покрытые ядовито-жёлтой слизью. Слизью, что капает с них на хитин Паука, шипя и разъедая его. Но недолго — тот также зарастает на глазах! Вот уж удивительное — два титана, пожирающих друг друга… |