Книга Осознание [СИ + иллюстрации], страница 84 – Евгений Сладков

Из всего мог сделать очевидный вывод: «Вокруг одни психи, не считая Амазонки». Сам-то точно особый случай, так что на попадание в список к подруге Ангела не претендовал ни разу.

После завершения своей якобы воодушевляющей речи старший Малактор повёл нас прочь из практория. Куда-то вниз. Куда-то настолько вниз, что «нехорошесть» предчувствий резко перешла на уровень «паршивость». Ранее Кирон рассказывал о том, на какой примерно глубине расположен его практорий, так вот, спустились мы намного ниже. В голове так и крутилось, что ведут нас не куда-то, а конкретно к Аномалии. Возможно, даже на свидание с самим Осколком…

Не хотелось. Жуть как не хотелось вновь оказываться в клятом подземелье. Но шансы на исполнение подобной мечты таяли с каждым шагом вниз, а затем и вперёд.

Вперёд мы шли то ли по тому самому коридору, в который после встречи с Миктланом я бросал значки перед отправкой вниз, в самое логово Уробороса, то ли по его брату-близнецу. Скорее всё же второе, причём не близнецу, а очень похожей копии.

Тёмные стены коридора, как тогда и там, тускло освещались знакомыми зеленоватыми кристаллами. Но вот тот эффект Лабиринта, когда спустя некоторое расстояние коридор начинал тонуть во мраке, отсутствовал. Как не было и поглощения звуков — сейчас отчётливо слышалось шорканье шагов, шуршание одежды, даже дыхание.

А потом резко, за одним из поворотов, счёт которым уже успел потерять, мы, кажется, достигли цели. Потому как оказались в настоящем тупике. Если не думать, конечно, что во-о-он та пелена во всю стену, от края до края, от пола до потолка, и есть наш пункт назначения.

Думать и не пришлось. За нас всё сделал старший Малактор, махнув в сторону этой вот громадины:

— Давайте, зашли и вышли. Приключение на двадцать минут.

Первыми молча тронулись вперёд Примечательный с Пожирателем, за ними — я, сглотнув внезапно образовавшийся ком в горле. А уже после двинулись и девчонки.

Добравшись до пелены, не сбавляя шага, братья исчезли, растаяв силуэтами тени по её поверхности…

Спустя секунды коснулся её и я. Тронул рукой, которую окутало приятное тепло, потянувшее резко вперёд и всё остальное тело, не давая ни мгновения на возможное сопротивление. А будь они, эти мгновения, я бы наверняка отпрянул назад…

Но — увы! Шанса не предоставилось, и случилось то самое.

Я падал. Низвергался вниз. Стремился к земле.

И всё это гораздо более неудержимо, чем Таранный удар Неостановимого Быка.

Сердце давно вышло через пятки куда-то вовне. Глаза щипали то ли самопроизвольно навернувшиеся слёзы от обречённой безысходности, то ли просто настолько сильный напор воздуха толкался в лицо. В желудке поселился шипастый ком причиняющего боль страха. А в лёгких куском вечного льда застыл воздух, вдохнутый ещё перед входом в пелену…

О каких двадцати минутах толковал старший — совершенно непонятно!

Жить осталось считанные секунды!..

Встречать Смерть, пусть и не Голодную, с закрытыми глазами я не собирался. И держался! Упрямо смотрел вперёд. Не просто упрямо, но и жадно! Сполна стремясь напоследок утолить неуёмное любопытство разглядыванием пейзажей и руин, показавшихся за слоем радужных облаков.

А затем произошло неизбежное.

Удар! Которого не случилось.

Смерть! Которая не пришла.

И я… впечатанный в песок. Но не со всего маху, не со всей силой, присущей неодолимой гравитации, и скоростью, набранной благодаря ей, а нежно и мягко, будто на перину колыбельной чьи-то заботливые руки положили.