Онлайн книга «В аду нам не рады»
|
Так вот, преступные мысли преступными мыслями, а перед военным комендантом КЗАИ полковником Блинчуком, гаттаух-окамбомоном[92] двенадцати тысяч семидесяти девяти километров квадратных общей площади ЗАТО с пятитысячешестисотдвадцативосьмикилометровой Бедой внутри[93], приказ начальника генерального штаба об, так точно, немедленном обследовании командного центра и об, так точно, установлении судьбы начальника ГЦМП-4 «Капустин» маячил непрерывно. Выжжен калёными иглами на веках Блинчука был приказ «обследовать и доложить», и призовой бюджет комендант тратил на исполнение (или на попытки) хотя бы некоторых регулярно и прилежно, не жиля и не воруя. Кампания по скупке или, на худой конец, найму рейтинговых трекеров-бедован велась кадровой канцелярией комендатуры постоянно — и всегда была условно-успешной, потому что и деньги были хорошие, настоящие, и на смаглерские штучки в «скурмачовских» выходах хорошо подобранная блинчуковская вохра на кордонах смотрела сквозь пальцы. Что имело глубокое философское, а также и практическое обоснование. Ну притаранил нанятый трекер в казённом рюкзаке ништяк-другой, ну не хочет он ништяк учитывать и сдавать бесплатно. Что ж, шмонать его, ходилу, когда своих военспецов-то, из той же группы не шмонаешь на выходе с выхода? Вернулись-то вместе, вместе жили, пот ели, шли и ползали, Матушке кланялись, лбами пороги гнули, «мехнёй» рваные, «тяжестями» мятые, «ты ходила, я ходила, вот и выходит, что пришли». Да нет, конечно, даже рюкзак развязать не попросят на кордоне. Не по-человечески будет это. Вернулся с выхода — проходи мимо, иди с богом. Даже зарплатные прапора-магацитлы понимали, кто не понимал сразу, в первый год-два пропали куда-то... Ну не может ходила не сбраконьерить, не вынести и пронести! Тоже понятно. Это философская часть. Практика же заключалась в том, что оружие у бедован было либо арендованное, то есть законное, либо своё, то есть попробуй, отними, и было оно всегда, и стрелять они уже привыкли. И деткам своим уже заказывали. Имеет также значение, что и вышестоящие, вплоть до самого коменданта, эту философию и эту практику понимали верно, не давили на подчинённых, не требовали палок и арестов, а всем нам известно: «пока цека не цыкнет — чека не чикнет», это у нас в генах. Однако — скупались легко только средней руки ходилы. Суперы, «арнольды» да «сильвестры» вроде Димы Шухарта или братьев Малиновых на контакты и контракты шли тяжело. Им хватало независимых денег и приключений, да и часов в сутках видным деятельным бедованам не доставало отчаянно: общая апатия 89 года ушла в вечность, на полным ходу тикало время первичного накопления капитала, — артельные дела, установление близких неофициальных контактов с Землёй, толкание локтями между собой… спали по три часа люди, не могли и минуты урвать почитать новую книжку[94], и в Зону выходили как отдыхать, серьёзно. Но трек к КЦ нужен был отчаянно. Поэтому Гену-Гения Блинчук покупал лично. Как немногих. Домой к нему приезжал с лакомствами, в «Чипке» поил и кормил, в качестве контрольного выстрела и апофеоза очередным «Геркулесом» вывез Гену купать на Гавайи — в 93-м это ещё немногим доступно было, ещё нужна была особая виза и особая процедура согласований с американской канцелярией КЗАИ. |